Журнал индексируется:

Российский индекс научного цитирования

Ulrich’s Periodicals Directory

CrossRef

СiteFactor

Научная электронная библиотека «Киберленинка»

Портал
(электронная версия)
индексируется:

Российский индекс научного цитирования

Информация о журнале:

Знание. Понимание. Умение - статья из Википедии

Система Orphus


Инновационные образовательные технологии в России и за рубежом


Московский гуманитарный университет



Электронный журнал "Новые исследования Тувы"



Научно-исследовательская база данных "Российские модели архаизации и неотрадиционализма"




Научно-информационный журнал "Армия и Общество"



Знание. Понимание. Умение
Главная / Информационный гуманитарный портал «Знание. Понимание. Умение» / №1 2010 – Философия. Политология

Ильин А. Н. Антропология субъекта

УДК 008 (103)

Ilyin A. N. Anthropology of Subject

Аннотация: Исследование, проведенное в настоящей работе, условно можно разделить на три части. Первая вовлекает читателя в историю философии с целью изучить динамику становления идей о субъекте в процессе исторической смены философских традиций. Вторая представляет собой анализ широкого поля определений субъекта и субъектности, на основе которого фиксируется антропологическая сущность субъекта и его основные атрибутивные характеристики. В третьей дается краткое описание трех форм понимания субъекта — противопоставление, предикат, статика, — из которых только последняя отражает антропологическое содержание субъекта.

Ключевые слова: субъект, активность, деятельность, антропология.

Abstract: The scientific investigation conducted in the article might be divided conventionally into three parts. The first one involves the reader in the history of philosophy in order to study dynamics of ideas-about-the-subject formation in the process of historical change of philosophical traditions. The second one is an analysis of a wide range of definitions of subject and subjectivity. On the basis of this analysis an anthropological substance of the subject and its main attributive characteristics are established. The third part deals with a brief description of the three main forms of understanding the subject — contrasting, predicate, statics. Only the last one reflects anthropological substance of subject.

Keywords: subject, activity, action, anthropology.


Категориям «субъект» и «субъектность» в философской науке всегда уделялось большое внимание. И сейчас проблема субъекта — одна из основных проблем в пространстве гуманитарных исследований; некоторые ученые[1] признают ее как центральную научную проблему. Это связано с тем, что с помощью данной категории возникает возможность раскрыть целостность основных качеств человека, которые формируются в процессе его активной деятельности, происходящей в системе отношений с другими людьми и с культурой.

Понятие субъекта междисциплинарно, о чем говорит его широкое использование в разных науках — в философии, в логике, в педагогике, в психологии. И часто концепции из разных дисциплин, трактующие данное понятие, не только взаимно дополняют друг друга, но и противоречат одна другой, придавая категории субъекта разные значения, наделяя ее различными определениями и смыслами. В настоящем исследовании мы рассмотрим поле определений субъектности, а также выделим ее атрибутивные характеристики. Кроме того, представляется необходимым обратиться к истории проблемы субъекта в философской науке — ее теоретическому становлению и концептуальной трансформации, происходящей в процессе появления новых философских традиций и направлений.

В европейской философской традиции проблема субъекта представлена в гносеологическом ключе, так как субъектность связывалась с познанием. Но до оформления европейской философской традиции существовала определенная досубъектная эпоха, которая не придавала значения специфичности внутреннего содержания человеческого бытия — его мышления и деятельности. В древнекитайской — преимущественно даосистской — традиции субъект, носитель индивидуального мировоззрения и взглядов не считался просветленным, просвещенным, доблестным и главенствующим[2].

В античной философии человек как микрокосм уподоблялся космосу (был им в миниатюре), благодаря чему он не мог быть отличным от мира субъектом. Древняя философия, ставя проблему космоса на первое место, не считала значимым изучения микрокосма; в пределах горизонта познания существовало лишь внешнее, но внутреннее отсутствовало. Принимался во внимание человек и его внутренний мир, но последний не обладал своей спецификой. Человеку как субъекту ничего не противостоит, поэтому нет и субъекта. Его взгляд не встречает ничего, что было бы отлично от него, противостояло ему, как современному человеку — мир или культура — следовательно, обособление, отпадение субъекта от мира не происходило. Античный период, несмотря на отсутствие интереса к проблемам отличного от объективной реальности внутреннего мира человека, следует понимать как закономерный этап развития философской мысли, который предшествовал дальнейшему обращению научного интереса к области внутреннего, к сфере человеческого естества.

Во времена средневековья у человека появляется внутренний мир, отличный от внешней действительности и даже противопоставляемый ей. Но субъектом является Бог, а человек занимает срединное положение между природой и Богом; он выделен из природы, но претендовать на статус субъекта не может, так как его позиция определена в божественном замысле. Относительное право на субъектность, то есть на автономность, человек получает вместе с грехом: она стала результатом искажения божественного замысла, и поэтому для философов средневековья высшей ценностью является отказ от всего личного, синонимичного греховному. Интерпретируя библейский миф о грехопадении, можно сказать, что христианская религия выступала против познания человеком окружающего мира и самого себя. Считалось, что истину нужно не искать, а сохранять. А проблема познания — точнее, познающего субъекта — станет основой для дальнейшей — нововременной — философской мысли.

В сущности, времена античности и средневековья можно объединить в эпоху, для которой уместно название «премодерн». В первый период этой эпохи (древность) акцент ставился на космосе, а во вторую (средние века) внимание уделялось богу. Но ни в тот, ни другой периоды субъекту как человеческому существу не находилось места.

В эпоху Нового Времени человек остается противопоставленным природе, но идея бога теряет актуальность, и активность бога как субъекта переходит на активность человека как единственно возможного субъекта. Человек остается наедине с природой, которая является объектом познания, и человек становится познающим субъектом.

Разрыв связи человека с Богом и создание рационального субъекта — философская новация Р. Декарта; именно после Декарта в новоевропейскую философию приходит господство субъекта, которым именуется человеческое «Я»[3]. Декартовская субъектность может быть понята через мыслительную деятельность, и она становится равнозначна самосознанию. Cogito (я мыслю) — основание научного познания, а субъективная достоверность значима для любого познания. По Декарту, субъектность — это одновременно мыслящая деятельность и реально сущее, присутствующее в мире; вся сущность субстанции Я состоит в мышлении[4]. Человек обладает произвольной способностью в своей фантазии создавать вещи и верить в них как в действительные, но реальные объекты существуют независимо от субъекта, так как не созданы им; то есть декартовский субъект — это условие появления недействительных объектов[5]. Картезианское понимание субъекта отлично от современного прежде всего тем, что подходит к данной проблеме с позиции одного лишь мышления, не учитывая других качеств человека. Но в дальнейшие периоды философской мысли это понимание постепенно изменялось.

Очень важный этап в развитии научной мысли ознаменовался появлением немецкой классической философии, которая обратилась к проблемам как познания субъектом окружающего мира, так и познания им самого себя. Но поскольку невозможно представить немецкую классическую философию как единое непротиворечивое целое, следует проанализировать идеи ее представителей в отдельности.

И. Кант, в отличие от Декарта, был убежден в активности субъекта: «если открытие Декарта состояло в том, что субъект есть величина, которая не может быть вынесена за скобки познания, то открытие Канта — активность познающего субъекта»[6]. У Канта субъект познает и действует, он производит изменения в мире в соответствии со своей духовной сущностью. Кант не принимает тезис о «чистом» мышлении, а пишет об эмпирическом (опытном) познании мира, в активности которого и заключена субъектность; внутренний опыт может быть возможен только при помощи внешнего опыта[7]. По Канту, единство опыта предполагает единство сознания, а необходимое условие объективности опыта — самосознание Я как себе тождественного в форме утверждения «Я мыслю», которое сопровождает течение опыта. Теперь, благодаря Канту, к мышлению как первоначальному качеству субъекта добавилась активность. Субъект не просто познает объект, а его создает, что говорит о его созидательной активности.

Но возникает вопрос: как может субъект мыслить самого себя, то есть становиться своим собственным предметом? И. Г. Фихте отмечал: для того, чтобы познать свое сознание, субъект должен превратить его в предмет нового сознания, а значит, к самосознанию прийти невозможно, так как такая процедура уходит в бесконечность. Стоит заметить, что Фихте утверждал самость деятельным началом, а не декартовской метафизической субстанцией, считая категорию «мыслю» внутри картезианского «cogito, ergo sum» излишней для доказательства существования субъекта, так как мышление не составляет сущности бытия, и ввел понятие Абсолютного субъекта — полагающего самого себя как сущее, как самополагающее. Он толкует себя в деятельности полагания, при этом зная, что он себя полагает, и, зная это, полагает себя как данное знание; Я здесь — одновременно и созерцание и понятие (Я видит себя и видит сам способ видения себя), вершитель действия и его продукт, субъект самосознания и его объект, полагающее и полагаемое. Субъект, по Фихте, может познавать объект (окружающую реальность) только с помощью совершаемой через силу воображения созерцательной деятельности (которой противопоставляется страдательная деятельность)[8]. Но, согласно, субъективному идеализму Фихте, кроме субъекта нет ничего: Не-Я — это сфера действия субъекта (Я), не имеющая специфики в себе. Однако Не-Я все же выделяется Фихте как объект, противопоставленный Я, то есть субъекту, и именно с появлением этого внешнего объекта само Я становится полноценным объектом для самополагания и лишь через Не-Я Я становится нечто, но оно уже не является Абсолютным субъектом, а выступает ограниченным внешним объектом эмпирическим субъектом. Если чистая деятельность Абсолютного Я не предполагает существования объекта, а возвращается в себя, то эмпирическое Я опосредовано Не-Я, и эта опосредованность взаимна, что выражается в положении: «без субъекта нет объекта, без объекта нет субъекта». Я как чистое сознание объективируется в процессе того, как делается предметом собственной самопознающей деятельности. Но, по замечанию С. Н. Ставцева, различив акт сознания и созерцательной деятельности, Фихте все-таки не смог зафиксировать их единство в форме рефлексии[9]. Согласно В. А. Лекторскому, Фихте «не смог произвести априорную дедукцию сущностных зависимостей всякого знания из актов полагания и противополагания чистого Я»[10] и его центральное утверждение о том, что факт самополагания чистого Я — «Я есмь» — лежит в основании любого знания, остается бездоказательным, а принятие Абсолютного Я как конституирующего знание и предметную реальность центра ведет к тупику идеалистического субъективизма. Действительно, принятие идеи Абсолютного Я как гносеологического абсолюта привело бы к излишнему мистифицированию и даже наделению такового субъекта божественными свойствами.

Заметно, что Фихте противопоставляет свое понимание субъекта как пониманию Декарта, так и пониманию Канта. Он не согласен с первым в отношении главенства мышления как основного качества субъекта, а со вторым — в отношении деятельной активности. По Фихте, сущность субъекта заключена в деятельности, и становление субъекта неотделимо от преобразования предмета, но философ все-таки рассматривал деятельность субъекта в качестве деятельности сознания. Мы же предлагаем более расширенное понятие деятельности, которая не сводится лишь к полаганию или сознанию (умозрительности) и только сквозь призму, которой можно охарактеризовать субъекта (см. ниже).

Кант и Фихте предложили особую трактовку субъекта, возникшую в особой социокультурной ситуации и не только получившую широкое распространение, но и долгое время считавшуюся единственно возможной. Это связано с тем, что в то время в науке не была парадигмальной идея о невозможности чистого знания, не искаженного субъективными представлениями, и принцип экспериментальной проверяемости не наделялся чертами фундаментальности.

Марксизм, обозначив главной характеристикой человека общественные отношения, подчиняет субъекта обществу как более высшей сущности. Субъект обретает зависимость, и зависимость именно от общества. Субъект активно преобразует социальную действительность, и его активность с познания природы переходит на политическую сферу. Народная масса рассматривается не в негативном ключе (как бессубъектная толпа), а ей придается самое позитивное значение, она наделяется активным деятельным началом. Именно народные массы способны произвести революцию и установить диктатуру пролетариата.

Вообще, в марксизме наибольший интерес уделялся проблеме скорее коллективного субъекта, а не индивидуального, в чем и заключается новый ракурс изучения проблемы субъекта. Индивидуальный субъект неотделим от коллективного и не может развиваться, будучи отчужденным. Это положение можно считать истинным, так как личность и субъект могут развиваться только находясь внутри общества и принимая социальные нормы и правила. Но вместе с тем излишняя абсолютизация коллективного характера субъектной деятельности может привести к нивелированию единичного субъекта, в чем и заключена основа тоталитаризма. В марксистской концепции субъектом выступает общество трудящихся (труд, по Марксу, — это процесс, совершающийся между человеком и природой, это отношение активного воздействия общества на природу для присвоения предметов природы путем их целенаправленного преобразования), а противопоставленным ему объектом — природа, на которую направлена познавательная и практическая деятельность субъекта[11]. Или же — в более узком марксовом понимании — субъектом является пролетарий, который противопоставляет себя буржуазии, то есть здесь связка «субъект-объект» находит свое воплощение не в природно-человеческом бытии, а в классовой борьбе.

Конечно, существовали и другие трактовки субъекта, но в целом доминирующими были именно эти. Отечественные представители марксизма (В. А. Лекторский, К. Н. Любутин и др.) изучали субъекта сквозь призму его противопоставленности объекту, рассматривая его как деятельное познающее существо, но не придавая особого значения его антропологическим (внутренним) характеристикам. В основном ученые следовали принципу «нет субъекта без объекта и нет объекта без субъекта», хотя, опять же, в односторонности такого гносеологизма нельзя упрекать всех авторов, создавая генерализацию, которая во многом бы отражала характер идей в отношении субъекта, но и во многом недооценивала бы другие воззрения, в соответствии с которыми субъекту придавалось иное значение: например, он синонимировался с обществом, классом или деятельным и познающим лицом. Однако в целом советские авторы все-таки не наметили тенденции изучения субъекта в отрыве от понятия объекта, равно как проблематика субъекта не ставилась в антропологическом русле.

Идущий процесс автономизации субъекта, постановки его в привилегированное положение по отношению к природе, не мог не вызвать негативной реакции, которая не заставила себя ждать в философии жизни, особенно у А. Шопенгауэра, который предложил вернуться к досубъектной эпохе, и это сформировало суть традиции декаданса в философии и литературе. Декаданс — не просто реакция на рационализм в философии и реализм в литературе, а на раздутого до размеров мира субъекта.

Экзистенциалисты видят в субъекте не существо познающее (когнитивный аспект), а существо живущее. Субъект, по их мнению, — автор своей жизни, смысл его существования замкнут на нем самом, в то время как мир — это скверна[12]. Согласно как философии жизни, так и экзистенциализму, субъектность необъективируема и непознаваема, а опыт субъекта представляется в своей неповторимости и уникальности, впрочем, как и сам субъект[13]. Но не каждый человек, согласно экзистенциализму, может называться подлинным субъектом, так как настоящее существование в мире присуще не всем. Основными категориями экзистенциализма выступают свобода и ответственность, существование которых представляется взаимозависимым. Субъект свободен в выборе: вообще, экзистенциальный субъект — субъект выбора. Но свобода обрекает субъекта на одиночество, и многие люди, по мнению Э. Фромма[14], боятся одиночества; в этом страхе они отрекаются от свободы нести ответственность и тогда, становясь полностью конформными, обращаются в бессубъектное существование — философское и метафизическое умирание, уничтожение себя как субъекта, способного выбирать и принимать решения, растворение себя в какой-то общности. Свобода становится тяжким бременем. Бессубъектность — это состояние конформизма, необходимое для тоталитарных режимов. Человек, лишенный субъектности, не может выбирать, а предоставляет это право другому (религии, государству), не может отстаивать свою позицию, свое мировоззрение, он не способен жить, если под жизнью понимать полноценное существование, вместо реализации своих ценностей и желаний он стремится жить в соответствии с ожиданиями других. Это самонивелирование происходит также в страхе перед смертью: когда нет субъекта, нет и смерти — некому умирать.

М. Хайдеггер ставил под сомнение фихтевского субъекта, задавая вопрос: если трансцендентальная субъектность сама себя полагает (конституирует), то как она может иметь феноменологически достоверное знание об этом? Для Хайдеггера бытие не ограничено рамками полагания, оно отличается многосложностью своего экзистенциального устройства. «Забота» — условие единства экзистенциальных определений Dasein, целостности бытия в мире, занимает место классического трансцендентального субъекта. «Забота» осуществляет этот синтез не единичным логическим актом, как трансцендентальный субъект, а во времени, являясь временным опытом: ориентация в будущее дает субъекту подлинное существование, а ограниченность настоящим приводит к заслонению миром повседневности конечности бытия. Такая субъектность (Dasein) не просто существует временным образом, как «забота», но и знает о своем существовании. Собственно, Хайдеггер обосновал субъектность из трансцендентального опыта времени, где «абсолютная временность» выступает «топосом» субъектности[15]. Забота же, по Хайдеггеру, — это бытие-в-мире, это творимое субъектом благо. Как мы считаем, данный термин отличается широтой понимания. С одной стороны, можно было бы увидеть в нем синоним слова «активность» в целом. Однако активность — настолько широкое понятие, что может включать в себя так называемую бесполезную активность (суету), которая, кроме указывания на неподлинность человеческого существования (в экзистенциальном смысле), не представляет из себя никакой благости, никакой полезности. Забота же — это благо; а потому, используя термин «активность», ее можно охарактеризовать как целенаправленную активность, которая «смотрит» вперед, в будущее, и приносит определенную полезность, результативность и смысл.

К. Ясперс видел в коммуникации условие бытия субъекта, через которую тот находит свою индивидуальность. Человек обретает свою сущность и свободу в пограничных условиях: борьба, страдание, угроза смерти. Ж.-П. Сартр смотрит на проблему субъекта через призму стандартизации массового общества, общественно-государственного гнета и подчинения человека. Этот человек, отчужденный от самого себя и обреченный на неподлинное существование, испытывает тошноту. У человека нет «алиби», он полностью в ответе за самого себя, поскольку он не чем-то задан, а осужден на свободу, — он сам строит себя посредством своей субъектности, создавая свой «проект».

В общем, экзистенциализм обращает внимание прежде всего на субъекта живущего с его переживаниями, чувствами и страданиями, а основным проявлением субъектности выступает жизнь, существование, в которой человек реализует свою сущность. Причинами появления экзистенциализма послужили серьезные опасности, перед лицом которых стояло человечество (потрясения, войны, революции), вследствие чего у человека обострилось чувство конечности, безысходности, бессмысленности существования. Также пошатнулась вера в научную рациональность, в то, что наука способна сделать человека счастливым. И выражением субъектности, подлинности бытия в экзистенциализме можно назвать не склонность к эскапизму по отношению к ситуациям, ставящим человека на границу между жизнью и смертью, и не рабское преклонение, а способность посмотреть им в глаза и найти в себе силы для реализации своего духовного «Я».

Мы видим, что в процессе развития философской мысли идеи субъекта также развивались. Но такое развитие нельзя назвать кумулятивным, так как многие философы не просто добавляли к уже имеющимся знаниям о субъекте новые идеи, но и пересматривали (а порой и уничтожали) истины, провозглашенные их предшественниками. Философия в разные эпохи проявляла интерес не только к наполнению субъекта значениями, включающими разумность, активность и т. п., но и к идее бессубъектного бытия. Критика «бедственного» положения субъекта на современном этапе должна учитывать тот факт, что, используясь в качестве философской категории, субъект никогда не имел собственной парадигмы. Да и вообще вся философская наука как таковая на протяжении всего своего существования обнаруживала отсутствие линейного прогресса, так как в любую эпоху существовали мыслители совершенно различных методологических и мировоззренческих позиций.

Но вместе с тем субъект был чуть ли не центральной категорией, для которой почти каждый философ — начиная с эпохи Нового Времени — отводил особое место в своей системе. «История философии — история различий в предметах спора между философами»[16], — и одним из этих предметов являлся субъект.

Таким образом, субъект в философии постоянно трансформировался и секуляризировался. Это указывает нам на определенную «подвижность» понятия и его содержания, которая демонстрирует себя в процессе смены идей о субъекте и его сущности. Вместе с тем, несмотря на множество интерпретаций субъекта, в основном субъектно-ориентированный дискурс философской мысли придерживался сугубо гносеологической линии в рассмотрении интересующей его категории, изучая субъекта сквозь призму познания объекта, противопоставляя его объекту. Антропологическими характеристиками субъект, по большому счету, не наделялся.

Рассмотрев историю становления понятия «субъект», мы обратимся к раскрытию его внутреннего содержания — тех качеств, которые составляют субъектность как атрибутивную (антропологическую) характеристику субъекта. Для того, чтобы раскрыть сущность категорий «субъект» и «субъектность» и обозначить их характеристики, необходимо обратиться к психологическому и педагогическому наследию, содержащему обширный материал по этой теме. Психологическое изучение субъекта в отечественной науке было начато в работах таких ученых, как С. Л. Рубинштейн, Б. Г. Ананьев, Д. Н. Узнадзе. А. В. Брушлинский и К. А. Абульханова-Славская образуют следующий этап изучения субъекта, основываясь на положениях С. Л. Рубинштейна. Обобщая идеи многих авторов (А. В. Брушлинский, В. В. Знаков, Е. А. Сергиенко и др.), можно сказать, что субъектом является человек на высшем уровне своей активности, деятельности, целостности (системности), автономности и т. д. Стоит заметить, что отечественные психологи рассматривают субъекта через призму понятия «самосовершенствование», ассоциируя субъектное развитие именно с высшим уровнем человеческого развития. Но, как замечает К. А. Абульханова, субъект не является эталоном, высшей точкой развития, а постоянно решает задачу своего совершенствования[17]. Иными словами, субъекта отличает то, что он выступает саморазвивающейся системой, находящейся в процессе постоянного становления. Он — не вершина совершенства, не акмеологический предел, выше которого подняться невозможно, а движение к нему. Можно сказать, что субъект — это нечто, не равное самому себе, а воплощение постоянного движения и становления, снятие установленных границ и полагание новых.

«Субъект — причина самого себя, самодетерминируемое сущее и источник своей активности»[18]. Вообще, многие ученые называют субъекта источником активности (И. А. Вишняков, Е. А. Сергиенко, Г. А. Цукерман и др.). Но для того чтобы понять смысл определений субъекта, необходимо раскрыть сущность термина «активность», поскольку именно с этим термином принято связывать существование и функционирование категории «субъект». Активность как основание проявления субъектности выделяют такие исследователи, как А. А. Бодалев, А. А. Брегадзе, Б. А. Вяткин, М. В. Ермолаева, К. Н. Любутин, В. А. Машин, Д. В. Пивоваров, Е. А. Сергиенко и др. Вообще, взаимосвязь субъекта и активности прослеживается практически во всех исследованиях, посвященных теме субъекта, поэтому список авторов, указывающих на таковую взаимосвязь, можно продолжать очень долго. Однако — в чем наблюдается уже не сходство, а различие в исследовательских взглядах — дефиниции понятий «активность» и «субъект» каждый автор предлагает свои.

В научной литературе мы находим множество определений активности. В областях научного знания, посвященных проблеме человека, активность фигурирует одной из основных категорий. В. Т. Кудрявцев называет предметную активность (и деятельность) субъекта основанием развития целостности психических явлений[19]. Активность — это особое качество взаимодействия субъекта с реальностью (с объектом). Это способ личностного самовыражения и самоосуществления, при которых личность достигает своей целостности, самостоятельности и становится саморазвивающимся субъектом[20]. «Это стремление субъекта выйти за собственные пределы, расширить сферу деятельности, действовать за границами требований ситуации и ролевых предписаний»[21]. Активность — это выражение внутренней противоречивости живого организма, направленное на создание и преодоление напряжения, на постоянное развитие[22]. А. М. Трещев называет активность интегративным свойством личности, а субъекта — носителем активного взаимодействия человека с миром[23]. Активность является источником развития деятельности, ее количественной и качественной мерой; активность более широкое понятие, а деятельность — ее форма[24]. Активность в целом — это процесс становления, осуществления и видоизменения деятельности[25]. В общегуманитарной литературе выделяется очень много дефиниций понятия «активность» и не представляется возможным перечислить все определения. Мы привели лишь некоторые из них. Основываясь на приведенных определениях, назовем активность основой развития и проявления субъектности.

Как принято считать, именно деятельность как психологическая категория определяет существование понятия «субъект» и придает ему многоконтекстуальный характер. Кроме того, она «подчеркивает связь самого субъекта с предметами окружающей его действительности», и именно в деятельности, а не в принудительном обучении, происходит развитие субъекта[26]. Только в процессе овладения человеком деятельностью как специфичным видом активности возникает и развивается субъектность. В самом понятии субъекта ставится акцент на его активном деятельностном начале, при реализации которого он осуществляет свои отношения с действительностью. Представители субъектно-деятельностного подхода называли деятельность основой саморазвития субъекта[27], а активность — движением деятельности[28]. Деятельность — это некий посредник между субъектом и объектом и воплощение деятельной способности субъекта[29]. Это форма реализации отношения к другим людям[30]. Это внутренне мотивированная форма активности, «соразмеряемая с сопутствующими ей условиями и корректируемая факторами оценки»[31]. Это «целенаправленная активность человека, побуждаемая теми или другими мотивами и осуществляемая характерными для этой деятельности способами»[32], в которой проявляются качества субъекта, а не личности — носительницы отношений. Целенаправленность как основную характеристику деятельности выделяют многие ученые (Г. А. Балл, А. А. Бодалев, Б. А. Вяткин, В. В. Давыдов, А. К. Осницкий, Е. А. Сергиенко). Одним словом, деятельность выступает целенаправленным и внутренне мотивированным проявлением активности, формой реализации отношений.

Причем данное понятие (наряду с активностью) используется как в гносеологии, так и в онтологии при изучении категории «субъект», что является своеобразной точкой соприкосновения обеих областей. Так, исходя из гносеологической позиции, которую отстаивают преимущественно философы, в процессе предметной деятельности субъект познает и преобразует объект, и деятельность здесь выступает необходимым условием не только познания и преобразования объекта, но также противопоставления субъекта объекту. Обращаясь к онтологической позиции, представленной в первую очередь психологами, мы можем постулировать идею о том, что деятельность выступает обязательным условием для формирования внутренних атрибутивных качеств субъекта, а вместе с ними и такого образования, как субъектность.

Человек, по мнению Б. Г. Ананьева, это субъект деятельности, посредством которой происходит изменение социальной среды. А деятельность, в свою очередь, рассматривается в качестве фактора человеческого развития. Ссылаясь на исследования А. Н. Леонтьева, Б. Г. Ананьев заключает: «психика формируется в деятельности и в значительной степени является ее продуктом»[33]. Человек, осуществляя деятельность по усвоению общественного опыта, накопленных человечеством знаний, превращает общественное в индивидуальное, тем самым способствуя возникновению внутреннего из внешнего. Этот процесс можно охарактеризовать двумя терминами — социализация и интериоризация, отождествление которых Б. Г. Ананьев не подвергает никакой критике. По С. Л. Рубинштейну, деятельность выступает как условие формирования и развития субъекта. Деятельность — это совокупность действий, которые сознательно регулируются личностью[34]. А. М. Трещев определяет деятельность как «единство целенаправленной и целеполагающей активности человека, реализующей и развивающей систему его отношений к миру»[35]. Б. А. Вяткин, вслед за В. С. Мерлином, считает, что деятельность формирует индивидуальность, что является более высоким уровнем развития, чем субъектность[36]. Таким образом, Вяткин придает деятельности системообразующую роль в структуре интегральной индивидуальности, а значит, отводит ей более значимое место, чем другие авторы. По его мнению, в деятельности проявляется много-многозначность связей между свойствами субъекта, создаются новые связи между свойствами индивидуальности.

Обобщая все вышеприведенные определения, можно охарактеризовать деятельность как сознательно регулируемую, целенаправленную активность, как форму реализации отношений, в результате осуществления которой происходит формирование субъекта и преобразование им окружающей среды. Если активность выступает основой для развития и проявления субъектности вообще (в потенциальном смысле), то благодаря деятельности как частного элемента активности субъект развивается в актуальном смысле. Если активность абстрактна и охватывает практически всю жизнь субъекта во временном смысле, то деятельность более конкретна и совершается в наличном бытии.

Если рассматривать субъекта как носителя каких-то определенных человеческих качеств и потенций, невозможно оставить без внимания субъектность как метаатрибутивную характеристику субъекта, «вбирающую» внутрь себя все качества, присущие субъекту. Субъектность — это качество, производное от субъекта, способ реализации человеком своей человеческой сущности.

И. В. Вачков дает следующее определение субъектности: «это системное человеческое качество, в котором реализуется важнейшая интенция человека как субъекта — стремление к проявлению и реализации себя как в пространстве собственного внутреннего мира, так и в пространстве окружающего мира; при этом субъектность наиболее ясно фиксируется именно на границе этих двух миров, являющейся очень подвижной и отражающей противоречивое, динамичное и взаимодополняющее единство внешнего и внутреннего»; если отсутствует субъектность, то отсутствует и подлинный человек[37]. То есть субъектность выступает подлинностью человека как субъекта.

Ряд авторов (Л. И. Анцыферова, Т. А. Ольховая, А. К. Осницкий, А. М. Трещев, Н. В. Щукина) связывают складывающуюся внутреннюю позицию с проявлением субъектности и высказывают убеждение в том, что сформированная субъектность позволяет личности занять субъектную позицию к своей психологической данности. Эта взаимосвязь представляется нам особо важной, так как внутренняя позиция как устойчивость мировоззрения действительно не может сформироваться без субъектности. Скорее даже, процесс их формирования можно определить одновременно и как взаимозависимый и как параллельный — одно без другого существовать не может.

Субъектность, по А. М. Трещеву, обнаруживается в отношении к вещам, знакам, явлениям и событиям, себе и другим людям и проявляет себя в действиях. Ученый говорит, что субъектность — это «свойство личности осуществлять осознанные изменения в окружающей действительности, активно преобразовывать свой внутренний мир и мир других людей»[38]. Это свойство проявляется в деятельности и выражается в позиции личности, обеспечивая устойчивость этой позиции. А. М. Трещев определяет субъектность «как особую форму проявления и организации активного самоотношения человека к самому себе как субъекту, отношения к другим как уникальным субъектам, к профессиональной деятельности как креативной и инновационной, в которой происходит его саморазвитие, поддержания воспроизводства себя как автора собственного бытия в мире»; субъектность — это «принадлежность деятельному, «авторствующему», креативному субъекту»[39]. Автор связывает субъектность с принятием ответственности, проявлением надситуативной активности, вступлением в конфликт с общепринятыми правилами и нормами и с заниманием субъектной позиции. Этой позицией определяется автономность и свобода человека, его сознательность, ответственность и уникальность. М. И. Воловикова также выделяет ответственность как основную категорию, формирующую субъектность[40].

Как мы видим, субъектности придается достаточно широкое значение и с ней связываются такие категории, как целостность позиции, автономность, ответственность, самореализация, сознательность. Без этих качеств, без должного уровня их развития человек не может чувствовать себя полноценным субъектом своей жизни.

Субъект «всегда неразрывно связан с другими людьми и вместе с тем автономен, независим, относительно обособлен»[41]. И как общество влияет на человека, так и человек своей деятельностью оказывает влияние на общество, в этой двойной связке являясь как объектом, так и субъектом влияний. О независимости как характерном качестве проявления субъектности говорит Н. В. Щукина; по ее мнению, субъектность проявляется в способности человека вести себя независимо от воздействия обстоятельств и самому влиять на процесс своей жизнедеятельности[42]. Мы предпочитаем называть эту независимость способностью к самодетерминации как целенаправленному управлению своей деятельностью.

А. В. Брушлинский о человеке как субъекте говорит, что «это высшая системная целостность всех его сложнейших и противоречивых качеств, в первую очередь психических процессов, состояний и свойств, его сознания и бессознательного»[43]. Эта целостность, по мнению автора, проходит процесс формирования в ходе исторического и индивидуального развития человека, по мере проявления им активности. А значит, человек не рождается сразу субъектом, а становится им благодаря осуществлению активности, о чем также свидетельствуют многие авторы (В. В. Белоус, А. В. Брушлинский, Б. А. Вяткин, Е. А. Сергиенко). Субъект — это человек, обладающий сознанием, осуществляющий деятельность, поведение, общение и т. д.

Тезис о том, что человек не рождается субъектом, а становится им, все-таки является достаточно спорным. Так, В. В. Селиванов считает, что человек уже рождается индивидуальностью[44]. То же самое можно сказать и в отношении не только понятия индивидуальности, но и личности и субъектности. Однако не стоит думать, что мы наделяем характеристиками, свойственными для данных психологических конструктов, ребенка или младенца. Естественно, он не обладает рефлексией, самосознанием, саморегуляцией и т. д. Но он не обладает ими в наличии, однако в потенциальном смысле они у него уже есть, так как младенец имеет задатки для дальнейшего развития своих антропологических качеств. Поэтому, естественно, в актуальном смысле младенец не является субъектом, но в потенциальном смысле он — уже субъект, так как развитие психики начинается с момента рождения (некоторые авторы видят это начало вообще в перинатальном периоде жизни).

Исследователи при рассмотрении субъекта обращаются к такой характеристике, как сознательность. По их мнению, субъект — это сознательно действующее лицо и осознающее самого себя[45]. Таким образом, субъект наделяется свойствами как сознания, так и самосознания.

Для представителей субъектно-деятельностного подхода, основоположником которого является С. Л. Рубинштейн, субъект — это человек, проявляющий себя на высшем уровне активности, целостности и автономности[46]. А поскольку, по мнению Рубинштейна, субъект проявляется именно через свою деятельность, то субъект — это личность, выполняющая какую-либо деятельность (трудовую, учебную и т. д.) и проходящая в ней процесс своего становления и формирования.

Как отмечает К. А. Абульханова, субъектная парадигма, разработанная Рубинштейном, стала основным ориентиром все более расширяющегося спектра исследований личности как субъекта. А сама по себе категория субъекта многогранна, поскольку объединяет в себе несколько разных значений (субъект жизненного пути, коллективный субъект, субъект совместной деятельности). Субъект обязательно характеризуется такими признаками, как активность, самостоятельность, самодетерминация и самосовершенствование[47]. Выражая согласие с правомерностью выделения таких признаков, мы склонны предполагать, что активность нельзя расположить рядом со всеми остальными, так как она, будучи основанием развития субъекта, занимает место фундамента, на котором формируются остальные качества. Если же, пойдя обратным путем, мы признаем правомерность такого перечисления, значит, неизбежным образом создадим путаницу между общим и частным, видовым и родовым, что совершенно неприемлемо.

Б. Г. Ананьев, подобно С. Л. Рубинштейну, считал, что исходными характеристиками человека как субъекта деятельности выступают сознание и деятельность. Сознание — отражение объективной деятельности, а деятельность — преобразование действительности. Творчество — это высшая интеграция субъектных свойств, а задатки и способности — выражение потенциала. Основная форма развития свойств субъекта — это история производственной деятельности человека в обществе[48]. Творчество — особый вид мыследеятельности, и творческое мышление, являясь одним из проявлений деятельности, входит в структуру субъектных качеств. Субъект, по А. В. Брушлинскому, — это творец своей истории, вершитель своего жизненного пути. Он инициирует и осуществляет практическую деятельность, общение, поведение, познание, созерцание, а также и другие виды человеческой активности, характеризующиеся творчеством, нравственностью и свободой[49]. Другие исследователи (Н. В. Астахова, А. А. Брегадзе, А. К. Осницкий) считают творчество ведущей характеристикой активности субъекта.

Поскольку субъект — это инициатор осознаваемой и целенаправленной активности, то он должен проявлять способность к осознанной регуляции своей активности. Так, выделяется способность к саморегуляции (Е. М. Коноз, О. А. Конопкин, А. П. Корнилов, В. И. Моросанова, А. К. Осницкий, Т. С. Чуйкова), которая, по нашему мнению, обеспечивает автономность и осознанный характер деятельности субъекта.

Утверждается, что субъектность проявляется в ситуации внутреннего выбора человека. Это выбор как возможность для разрешения противоречий, которое, наряду с организацией жизни и самосовершенствованием, выступает основной характеристикой субъектности[50]. Под противоречиями здесь понимается несоответствие между субъектной активностью и внешними по отношению к субъекту событиями, разновекторность направления действия этих сил.

Итак, категория субъектности, равно как и категория субъекта, имеет довольно обширный спектр значений, тем самым, с одной стороны, доказывая свою ценность и значимость для науки, а с другой, демонстрируя свою недостаточную разработанность, о чем говорит плюрализм мнений по отношению к содержанию данного понятия. На первый взгляд, плюрализм идей относительно категорий субъекта и субъектности и особая популярность данных категорий в науке указывают не на недостаток, а, наоборот, на чрезмерность их разработки. Однако — в чем и кроется диалектичное противоречие — эта чрезмерность выступает маской, скрывающей недостаток. Когда существует широкое разнообразие непримиримых мнений относительно какой-либо категории, можно смело говорить, апеллируя к этой непримиримости, о неполной разработанности категории; в случае ее полного и максимально исчерпывающего осмысления исчезла бы вопиющая идейная непримиримость.

Но, обобщая разные подходы в понимании субъектности, можно охарактеризовать ее как многогранное образование, которое формируется и развивается в течение жизни человека во время его жизнедеятельности и является как результатом, так и основным (системным) качеством его становления как субъекта. Имеет смысл провести семантическую близость между понятиями «субъектность» и «зрелость». Проявляя свою субъектность, личность проявляет зрелость и становится автором своей жизненной концепции бытия[51].

К. Уилбер, вслед за К. Г. Юнгом, под субъектностью человека понимает его самость («Я сам» как совокупность того, что делает человека субъектом своего опыта)[52]. То, с чем человек отождествляется на одной стадии развития (что переживается как «Я»), на следующей стадии превосходится им (разотождествляется) и наблюдается уже объективно и отстраненно. Таким образом, «субъект одной стадии становится объектом следующей стадии»[53]. Например, ребенок отождествлен со своим телом: тело — это «Я». Потом он отождествляется со своим умом, и тогда ребенок уже объективно воспринимает свое тело. Когда самость сталкивается с новым уровнем, она отождествляется с ним, а затем трансцендирует его и дистанцируется от него, включает его в себя и интегрирует его до более высокого, следующего уровня. Когда самость переходит на новый уровень сознания, она приобретает новый взгляд на жизнь; она на каждом уровне сталкивается с новыми ценностями и целями, новыми потребностями, новыми проблемами. Самость выполняет такие функции, как: самоотождествление, проявление воли (способность к осуществлению свободного выбора), проявление интерсубъективности (социальная направленность), эстетика (стремление к красоте), метаболизм (метаболизация опыта для построения структур), когнитивные способности (ориентация во внешнем мире), интеграция (уравновешивание и объединение всех наличных элементов). Самость — это центр интеграции, ответственный за уравновешивание и объединение всех уровней развития человека.

Позиция Уилбера отличается от позиций многих отечественных исследователей тем, что американский ученый рассматривает субъекта не через призму высшего уровня развития психики, а допускает существование субъектности (самости) на любом уровне (в каком-то смысле, полисубъектный подход). Хотя Уилбер говорит о развитии самости, по его мнению, она есть всегда; просто на разных этапах психического становления она отождествляется с разными объектами — с телом, с умом и т. д.

Делая вывод, отметим, что категории субъекта, субъектности, активности и деятельности нельзя рассматривать в отрыве друг от друга, так как они образуют единый категориальный комплекс. Возможно, для нашего исследования необходимо было бы наиболее полно раскрыть сущность понятия «субъектная позиция», но поскольку многие ученые определяют субъектность как основу для формирования субъектной позиции, мы предпочитаем рассматривать последнюю как элемент, входящий внутрь первой. То есть соотношение субъектности и субъектной позиции представляется нам как соотношение общего и частного, где первое выступает более широким, а второе — его необходимой составляющей. Еще М. Хайдеггер отождествлял позицию субъекта с его мировоззрением как принципиальным отношением к сущему; причем эта позиция понималась как деятельная «жизненная позиция»[54]. Собственно, субъектную позицию можно отождествить с таким качеством субъекта, как целостность — целостность мировоззрения, наличие «своей» картины реальности. Кроме того, данная позиция всегда реализуется в деятельной, преобразовательной активности субъекта.

Итак, проведенное исследование позволяет нам определить субъектность как способность реализации человеческой сущности в мире, с помощью которой человек проявляет и реализует себя как в пространстве своего внутреннего мира, так и в пространстве окружения; это человеческая подлинность, обнаруживающаяся в отношении к себе, другим людям и событиям, посредством которой субъект осуществляет преобразовательные изменения в себе и в окружающей его действительности. Кроме того, субъектность находится в едином онтологическом пространстве со свободой и ответственностью.

Субъект же — это творец своего жизненного пути, обладающий высшим уровнем целостности, сознательности и автономности (независимости), способный к самодетерминации и занимающий активную деятельную и мировоззренческую позицию по отношению к себе и окружающему миру, позволяющую ему развиваться в процессе жизнедеятельности. Основными атрибутивными характеристиками субъекта следует считать сознательность, целостность [мировоззренческой позиции] и самодетерминированность.

Для того чтобы систематизировать общенаучное знание о понятии «субъект», необходимо обратиться к тем подходам, внутри которых оно используется. Так, теоретическое обобщение множества работ, посвященных теме субъекта, позволяет разделить эти подходы на три формы понимания. Первую из них мы назовем оппозиционной (противопоставление), вторую — предикативной (предикат), а третью — статической (качество).

1. Противопоставление. Данный подход носит такое название, так как внутри него субъект рассматривается как противостоящий своему оппоненту — объекту. Такое рассмотрение является классическим и своими корнями уходит в глубину веков, в классику философской мысли. Философы интересовались связкой «субъект—объект» (познающий—познаваемый, созерцающий—созерцаемое и т. д.), разделением и отождествлением обоих элементов, принадлежащих данной связке. Кроме того, интерес к ней был обусловлен в основном одним контекстом — контекстом познания окружающей реальности, мира во всем его многообразии, а также познания самого себя, где категория субъекта выполняла сугубо функциональную роль. Субъектность здесь реализуется не в своей подлинной форме, а лишь в форме познавательного отношения. Позже педагогическая мысль заимствовала дискурс противопоставления субъекта объекту, но здесь он уже связан не с познанием, а в первую очередь взаимоотношением между учителем и учениками, преподавателем и студентами, лидером и группой. Такой способ рассмотрения получил вполне конкретное название в педагогике — «субъект-объектные взаимоотношения», внутри которого реализуется уже не познавательная активность, а практическая деятельность (учитель преобразует ученика). В наше время к данной концепции добавилась альтернативная ей, которая называется «субъект-субъектные взаимоотношения» или, например, «субъект-субъектная модель образования», согласно которой субъект уже не столько противопоставляется чему-либо, сколько соединяется с чем-то; в данном случае, другим субъектом. Однако мы упоминаем эту модель внутри именно модуса противопоставления, поскольку она, во-первых, есть необходимое следствие способа рассмотрения категории «субъект», соответствующего данному модусу, а во-вторых, она не имеет никаких сходств с традициями изучения этой категории, присущими другим модусам.

Психоаналитики (З. Фрейд, Ж. Лакан) в рамках модели противопоставления рассматривают феномен женской субъективности. По их мнению, женская субъективность конституируется благодаря наличию фигуры Другого, которым выступает мужчина[55]. То есть, именно Другой, являясь условием возникновения женской субъективности, является вместе с тем объектом, а последняя становится субъектом. Другими словами, при отсутствии мужчины женщина не может конституироваться как субъект, что в принципе коррелирует с общеизвестным тезисом, согласно которому без объекта нет субъекта. Мы в настоящей работе не ставим цель подвергнуть анализу приведенное (весьма сомнительное) психоаналитическое допущение, но лишь приводим его как пример, который расширяет описываемую нами область — область противопоставления — и освобождает ее от единственного контекста, который принято с ней связывать — контекста познания.

Данная форма понимания не ограничивается только лишь гносеологизмом, а представляет субъект-объект в максимально расширенном смысле, что означает применение данной связки к взаимодействию любых систем. Однако, по замечанию К. Н. Любутина и Д. В. Пивоварова, такое отождествление субъект-объектного отношения с взаимодействием не способствует решению философских проблем[56]. Говоря более конкретно, оно не способствует разрешению проблемы сущности субъекта, изучению его внутренних (антропологических) характеристик.

Абстрактность формы противопоставления. В научной литературе, несмотря на ясность изложения антагонизма между субъектом и объектом, прослеживается некоторая абстрактность, когда оба понятия отождествляются друг с другом. Например, обращая взор на процесс рефлексии и самосознания, И. Фихте представляет субъекта одновременно как собственно субъекта, так и объекта своего познания. Таким образом, зачастую стирается демаркационная линия между субъектом и объектом, тем самым подводя их к общему знаменателю и смешивая между собой.

2. Предикат.Под словом «предикат» понимается носитель чего-то, который, находясь в отрыве от этого «чего-то», не может обладать самостоятельной сущностью и набором характеристик. Следовательно, субъект здесь рассматривается именно как носитель вида деятельности. Причем под деятельностью подразумевается не только какой-то вид, входящий в психологическую классификацию деятельности (игра, учение, труд), а более широкий спектр прилагаемых неким лицом действий; скорее, этому спектру в наибольшей степени подойдет понятие активности, нежели деятельности, поскольку оно обладает более широким значением. Субъект здесь — просто носитель определенной формы активности. Обращаясь к литературе гуманитарной тематики, мы можем встретить такие фразы, как субъект познания, общения, труда, права и т. д. Или встречаются также максимально широкие сферы, используемые в связанности с предикатом «субъект»: активность в целом (субъект активности), деятельность (субъект деятельности) или даже бытие (субъект бытия). Предикатность субъекта выражается в его не-существовании вне выражающего его контекста. Субъект — это часть бытия, и бытие никуда не девается, если в нём нет субъекта. Правда, в этом случае оно становится неодухотворённым, мёртвым бытием, не-действительностью. Иными словами, присутствие субъекта — это качественно иное бытие. Хотя, если мыслить метафизически, то субъект бытия — это Бог.

Как мы видим, понятие субъекта используется настолько широко и привязывается к такому многообразию видов человеческой деятельности (и не только деятельности), что трудно проследить всю поликонтекстуальность данного понятия. От той сферы, от того контекста, внутри которого используется категория «субъект», зависит и формулировка определения данной категории. Так, определение субъекта учебной деятельности будет отлично от определения субъекта активности. Собственно, субъект здесь есть просто приложение, лишенное каких-то «своих», антропологических, качеств.

Абстрактность формы предиката. Огромная множественность понимания данной категории формирует широкое междисциплинарное поле, внутри которого бессистемно сосуществуют разные контексты бытия субъекта. Представляется затруднительным создать некую таблицу, символизирующую эту модель, внутри которой в виде цельной одноуровневой системы будут представлены все контексты, а потому возникает проблема согласования истинных определений субъекта. Эта трудность заключается в том, что модель не одноуровневая, а многоэтажная (многомерная). Так, например, мы не можем поместить в одну плоскость сферу общения и сферу активности, поскольку второе выступает более общим понятием по сравнению с первым. Причем далеко не все сферы можно классифицировать как общее и частное, некоторые сферы вообще не имеют практически никаких точек соприкосновения, благодаря чему утрачивается возможность поместить их в одно поле, каким-то образом упорядочить. Как соотносятся между собой субъекты зависти (как эмоционального состояния) и учения (как вида профессиональной деятельности), субъекты активности и культуры. Ведь нельзя построить теорию субъекта, переписав любой учебник по общей психологии, спекулятивным образом добавляя слово «субъект» перед тем или иным видом деятельности, психическим процессом и состоянием (субъект воображения, субъект настроения). Так можно договориться до «субъекта личности» — структуры, которая производит личность так же, как поджелудочная железа — желчь. В общем, широта предикативности понятия «субъект» сводит данный термин просто к фикции; он утрачивает свое значение, выступая «пустой» категорией, равно как широкое понимание власти у М. Фуко (власть есть везде не в том смысле, что все охватывает, а в том, что исходит отовсюду) также приводит к потери понятием своего значения. Форма деятельности, фигурирующая в связке с понятием субъекта, сама по себе может обладать определенной сущностью, но субъект как таковой сущностью не обладает, и потому значение слова «субъект» независимо от существования той или иной субъектной деятельности. Чем шире представляется изучаемый предмет, тем труднее дать этому предмету исчерпывающее определение. Но в настоящем случае речь идет не только о широте использования категории «субъект», но и о глубине: как уже было отмечено, она равно применяется к явлениям, которые по отношению друг к другу могут выступать как общее-частное (различные классы) или вообще не иметь возможности быть классифицированными в единую классификационную систему.

3. Качество. Внутри этой формы понимания принято рассматривать субъекта уже не как феномен, противопоставляемый чему-то, и уже не как просто носителя некоей формы активности, лишенного собственной сущности, а как человека, обладающего особым качеством — субъектностью, которое, благодаря тому, что он вступает в разнообразные отношения с миром, порождает совокупность свойств, в которых субъектность себя обнаруживает. Здесь субъект выступает, с одной стороны, набором некоторых психологических качеств и особенностей человека, а с другой — обладателем достаточно высокого уровня их развития. То есть, субъект — это человек, обладающий определенным психологическим (внутренним) складом.

Правомерно будет добавить, что это понимание отличает от предыдущих не только совершенно другое рассмотрение субъекта — уже как человека, находящегося на высокой стадии своего развития, — но и наличие здесь специфического феномена «субъектность», которому внутри других форм понимания места не нашлось. То есть, здесь субъект обретает уже не гносеологические характеристики, а именно антропологические.

Абстрактность формы качества.Существует множество концепций, предметом изучения которых выступает субъект, к чему следует добавить отсутствие межконцептуального единства, прослеживающегося внутри данного дискурса. Так, одни авторы представляют субъекта и личность как одно и то же, другие же их разделяют. Одни наделяют субъектностью ребенка, а их оппоненты приходят к мнению, что субъектом становятся только в зрелом возрасте. И таких противоречий, благодаря которым категория «субъект» буквально разрывается на части, очень много, и их количество как раз и способствует абстрагированию (экстенсивному расширению объема) категории.

Изложив вкратце особенности, присущие рассмотрению понятия субъекта внутри каждого модуса, для наглядности представим таблицу, отображающую нашу концепцию.

Противопоставление

Предикат

Качество

Субъект противопоставлен объекту. В субъекте не выделяются специфические внутренние (антропологические) особенности.

Субъект не обладает самостоятельной сущностью (субъектностью), а является признаком любого процесса и состояния.

Субъект — человек, обладающий особым качеством — субъектностью, которое, благодаря тому, что он вступает в разнообразные отношения с миром, порождает совокупность свойств, в которых субъектность себя обнаруживает.

Мы обозначили три формы понимания субъекта, из которых нас интересует только третья. Именно она ложится в основу нашего исследования, и непосредственно ей мы уделили внимание в данной работе, рассматривая субъекта именно с «качественной» стороны, и осуществили попытку создания единой концепции субъекта, которая базируется на его антропологических характеристиках, приведенных в систему.

На первый взгляд термин «статическая» модель может навлечь на себя обвинение следующего характера: понятие «статичность» при обозначении одной из форм понимания субъекта не соответствует тому, что субъектность заключена в развивающихся, трансцендентальных способностях. Действительно, слово «статичность» ассоциируется с определенной застывшей монументальностью, но в данном случае оно обозначает совсем не невозможность развития внутренних субъектных качеств, а служит выражением идеи об их наличии как неотъемлемой составляющей субъекта. Естественно, они могут (и должны) развиваться в процессе жизни, но статика в настоящем случае значит именно их обязательное присутствие у субъекта. Если подходить к проблеме с позиции возможности/невозможности наличия трансцендентальных способностей у субъекта, то термин «статическая» неуместен. Но если исходить из контекста сравнения разных форм понимания, то термин не станет вызывать резких возражений, так как он не противопоставляется возможности развития, а отсылает к выделенным качествам.

У читателя может возникнуть вполне уместный вопрос о том, как же все-таки развести понятия личности, индивида, индивидуальности и субъекта. Постараемся по возможности коротко ответить. Субъект предполагает определенную целостную позицию по отношению к себе и к миру, а личность — это социальная характеристика качеств человека, которые позволяют ему адаптироваться к обществу. Личность — коррелят соответствия определенному социальному эталону. Личность в основном рассматривается через призму общественных отношений. В научной литературе обычно ей дается такое определение: личность — это субъект общественных отношений (это определение указывает на то, что субъект — более широкая категория). Конформист может являться личностью, но быть субъектом ему отказано. Еще, под личностью часто подразумевается совокупность черт характера, склонностей, направленностей и т. д., а эти аспекты не относятся к теме данного исследования и специфике [понимаемого нами] субъекта.

Под индивидом понимаются в основном возрастно-половые и индивидуально-типические особенности, то есть конституционные, физические, но не те, которые мы выделяем в качестве субъектных.

Различные авторы индивидуальность рассматривают по-разному. В раскрытии понятия субъекта мы опирались на философские, психологические и педагогические источники. Если обращаться к психологии, то индивидуальность, с одной стороны, коррелирует с индивидом именно как с человеком в биологическом смысле. Или же, с другой стороны, индивидуальность — это интегральная характеристика, которая включает внутрь себя индивидные качества, личностные и субъектные. Вот две основные формы понимания.


Ильин Алексей Николаевич — старший преподаватель кафедры философии Омского государственного педагогического университета.

Ilyin Aleksei Nikolaevich — a senior lecturer of the Philosophy Department of Omsk State Pedagogical University.

E-mail: ilin1983 (at) yandex.ru


[1] Крутых Е. В. Становление субъектности в студенческом возрасте. Дисс. канд. психол. наук. Краснодар, 2006. — 242 с.; Брушлинский А. В. Проблемы психологии субъекта. М. : Издательство «Институт психологии РАН», 1994. — 109 с.; Энеева М. И. Психологические компоненты субъективности студента. Дисс. канд. психол. наук. М., 1999. — 129 с.

[2] См. об этом: Лукьянов А. Е. Становление философии на Востоке (Древний Китай и Индия): Монография. М. : Изд-во УДН, 1989. — 188 с.

[3] Колесников А. С. Становление проблемы субъекта: от Декарта до современной философии // Формы субъективности в философской культуре ХХ века. СПб. : Санкт-Петербургское философское общество, 2000. С. 10–25.

[4] Декарт Р. Рассуждения о методе, чтобы верно направлять свой разум и отыскивать истину в науках // Декарт Р. Соч. в 2 т. М., 1989. Т. 1. С. 250–296.

[5] См. Данько С. В. Парадоксальность субъективной парадигмы в теории познания. Автореф. дисс. … канд. филос. наук. М., 2003. — 20 с.

[6] Зайцев П. Л. «Мужское» в словесных формах культуры: Монография. Омск : Изд-во ОмГПУ, 2007. — 216 с. С. 134.

[7] Кант И. Критика чистого разума. М. : Мысль, 1994. — 591 с.

[8] Фихте И. Г. Опыт нового изложения наукоучения // Фихте И. Г. Сочинения в 2 тт. СПб., 1993. Т. 1. С. 547–563.

[9] Ставцев С. Н. Проблема субъективности в трансцендентально-феноменологической традиции // Формы субъективности в философской культуре ХХ века. СПб. : Санкт-Петербургское философское общество, 2000. С. 26–51.

[10] Лекторский В. А. Субъект, объект, познание. М. : Изд-во «Наука», 1980. — 360 с. С. 92–93.

[11] См. об этом: Любутин К. Н. Проблема субъекта и объекта в немецкой классической и марксистско-ленинской философии: Моногр. М. : Высш. школа, 1981. — 264 с.; Любутин К. Н, Пивоваров Д. В. Диалектика субъекта и объекта. Екатеринбург : Изд-во Урал. ун-та, 1993. — 416 с.

[12] Зайцев П. Л. «Мужское» в словесных формах культуры: Монография. Омск : Изд-во ОмГПУ, 2007. — 216 с.

[13] Колесников А. С. Становление проблемы субъекта : от Декарта до современной философии // Формы субъективности в философской культуре ХХ века. СПб. : Санкт-Петербургское философское общество, 2000. С. 10–26.

[14] Фромм Э. Бегство от свободы. М. : Прогресс, 1990. — 272 с.

[15] Хайдеггер М. Бытие и время. СПб. : Наука, 2002. — 452 с.

[16] Колесников А. С. Феноменология и деконструкция : компаративные размышления в связи с «концом философии» // Размышления о философии на перекрестке второго и третьего тысячелетий. Сборник к 75-летию профессора М. Я. Корнеева. Сер. «Мыслители». Вып. 11. СПб. : Санкт-Петербургское философское общество, 2002. С. 60.

[17] Абульханова К. А. Рубинштейновская категория субъекта и ее различные методологические значения // Психология субъекта : Хрестоматия. Владивосток : Мор. гос. ун-т, 2007. С. 63–79.

[18] Вишняков И. А., Заславская Ю. В., Ясный С. С-технологии в сфере образования. // Вопросы профессионализма : психология, методология, практика. Сборник научных статей / Под ред. И. А. Вишнякова, Ф. З. Кабирова. Омск : Изд-во ОмГПУ, 2003. С. 42.

[19] Кудрявцев В. Т. Идея субъекта — основание единства отечественного психологического знания? // Вопросы психологии. № 1. 1999. С. 123–125.

[20] Знаков В. В. Понимание субъектом мира как проблема психологии человеческого бытия // Проблема субъекта в психологической науке / Отв. ред. А. В. Брушлинский, М. И. Воловикова, В. Н. Дружинин. М. : Изд-во «Академический проект», 2000. С. 86–110.

[21] Трещев А. М. Субъектная позиция личности: Учебное пособие. Калуга : КГПУ им. К. Э. Циолковского, 2001. — 145 с. С. 134.

[22] Машин В. А. О двух уровнях личностной регуляции поведения человека // Вопросы психологии. № 3. 1994. С. 144–149.

[23] Трещев А. М. Субъектная позиция личности: Учебное пособие. Калуга : КГПУ им. К. Э. Циолковского, 2001. — 145 с.

[24] Вяткин Б. А. Лекции по психологии интегральной индивидуальности человека. Пермь, 2000. — 179 с.; Мясоед П. А. Системно-деятельностный подход в психологии развития // Вопросы психологии. № 5. 1999. С. 90–102.

[25] Волочков А. А., Вяткин Б. А. Индивидуальный стиль учебной активности в младшем школьном возрасте // Вопросы психологии. № 5. 1999. С. 10–21.

[26] Обухова Л. Ф. Детская (возрастная) психология. Учебник. М. : Российское педагогическое агентство, 1996. — 374 с. С. 192.

[27] Сергиенко Е. А. Психология субъекта: проблемы и поиски // Материалы всероссийской конференции «Психология сознания: современное состояние и перспективы». Самара : ПФ ИРИ РАН — Сам НЦ РАН-СГПУ, 2007. — 30 с.

[28] Вяткин Б. А. Лекции по психологии интегральной индивидуальности человека. Пермь, 2000. — 179 с.

[29] Пископпель А. А. Категория деятельности и предмет психологии // Вопросы психологии. № 2. 1990. С. 98–110; Смирнов С. Д. Общепсихологическая теория деятельности: перспективы и ограничения (к 90-летию со дня рождения А. Н. Леонтьева) // Вопросы психологии. № 4. 1993. С. 94–101.

[30] Смирнов С. Д. Общепсихологическая теория деятельности: перспективы и ограничения (к 90-летию со дня рождения А. Н. Леонтьева) // Вопросы психологии. № 4. 1993. С. 94–101.

[31] Мильман В. Э. Компоненты и уровни в функциональной структуре деятельности // Вопросы психологии. № 1. 1991. С. 79.

[32] Бодалев А. А. Специфика социально-психологического подхода к пониманию личности // Психология личности в трудах отечественных психологов / Сост. и общая редакция Л. В. Куликова. СПб. : Питер, 2001. С. 338.

[33] Ананьев Б. Г. О проблемах современного человекознания. СПб : Питер., 2001. — 272 с. С. 109.

[34] Рубинштейн С. Л. О личностном подходе // Психология личности в трудах отечественных психологов / Сост. и общая редакция Л. В. Куликова. СПб. : Питер, 2001. С. 23–32.

[35] Трещев А. М. Субъектная позиция личности: Учебное пособие. Калуга : КГПУ им. К. Э. Циолковского, 2001. — 145 с. С. 135.

[36] Вяткин Б. А. Лекции по психологии интегральной индивидуальности человека. Пермь, 2000. — 179 с.

[37] Вачков И. В. Полисубъектный подход к педагогическому взаимодействию // Вопросы психологии. 2007. № 3. С. 16–29.

[38] Трещев А. М. Субъектная позиция личности: Учебное пособие. — Калуга: КГПУ им. К.Э. Циолковского, 2001. — 145 с. С. 126.

[39] Там же. С. 3.

[40] Воловикова М. И. Нравственное становление человека: субъектный подход // Проблема субъекта в психологической науке / Отв. ред. А. В. Брушлинский, М. И. Воловикова, В. Н. Дружинин. М. : Изд-во «Академический проект», 2000. С. 235–259.

[41] Брушлинский А. В. Проблемы психологии субъекта. М. : Издательство «Институт психологии РАН», 1994. — 109 с. С. 22.

[42] Щукина Н. В. Развитие субъектной позиции будущих офицеров в образовательном процессе военного вуза. Автореф. дисс. … канд. пед. наук. Рязань, 2006. — 19 с.

[43] Брушлинский А. В. Проблемы психологии субъекта. М. : Издательство «Институт психологии РАН», 1994. — 109 с. С. 30.

[44] Селиванов В. В. Свойства субъекта и его жизненный цикл // Психология субъекта: Хрестоматия. Владивосток : Мор. гос. ун-т, 2007. С. 162–180.

[45] Рубинштейн С. Л. Человек и мир. М. : Наука, 1997. — 190 с.; Леонтьев А. Н. Индивид и личность // Психология личности в трудах отечественных психологов / Сост. и общая редакция Л. В. Куликова. СПб. : Питер, 2001. С. 39–48; Степанский В. И. Свойство субъектности как предпосылка личностной формы общения // Вопросы психологии. № 5. 1991. С. 98–103.

[46] См. Знаков В. В. Понимание субъектом мира как проблема психологии человеческого бытия. // Проблема субъекта в психологической науке / Отв. ред. А. В. Брушлинский, М. И. Воловикова, В. Н. Дружинин. М. : Изд-во «Академический проект», 2000. С. 86–110.

[47] Абульханова К. А. С. Л. Рубинштейн — ретроспектива и перспектива // Проблема субъекта в психологической науке / Отв. ред. А. В. Брушлинский, М. И. Воловикова, В. Н. Дружинин. М. : Изд-во «Академический проект», 2000. С. 22.

[48] Ананьев Б. Г. О проблемах современного человекознания. СПб. : Питер, 2001. — 272 с.

[49] Брушлинский А. В. Проблемы психологии субъекта. М. : Издательство «Институт психологии РАН», 1994. — 109 с. С. 3.

[50] Абульханова К. А. С. Л. Рубинштейн — ретроспектива и перспектива // Проблема субъекта в психологической науке / Отв. ред. А. В. Брушлинский, М. И. Воловикова, В. Н. Дружинин. М. : Изд-во «Академический проект», 2000. С. 13–26.

[51] Крутых Е. В. Становление субъектности в студенческом возрасте. Дисс. … канд. психол. наук. Краснодар, 2006. — 242 с.

[52] Уилбер К. Интегральная психология: Сознание, Дух, Психология, Терапия. М. : ООО «Издательство АСТ» и др., 2004.; Уилбер К. Проект Атман : Трансперсональный взгляд на человеческое развитие. М. : ООО «Издательство АСТ» и др., 2004. — 314, [6] с.

[53] Уилбер К. Интегральная психология: Сознание, Дух, Психология, Терапия. М. : ООО «Издательство АСТ» и др., 2004. С. 52.

[54] Хайдеггер М. Время картины мира // Хайдеггер М. Время и бытие: Статьи и выступления. М. : Республика, 1993. С. 41–62.

[55] Об этом см.: Жеребкина И. «Прочти мое желание…» Постмодернизм, психоанализ, феминизм. М. : Идея-Пресс, 2000. — 256 с.; Жеребкина И. Субъективность и гендер : гендерная теория субъекта в современной философской антропологии. Уч. пос. СПб. : Алетейя, 2007. — 312 с.

[56] Любутин К. Н, Пивоваров Д. В. Диалектика субъекта и объекта. Екатеринбург : Изд-во Урал. ун-та, 1993. — 416 с.



в начало документа
  Забыли свой пароль?
  Регистрация





  "Знание. Понимание. Умение" № 4 2017
Вышел  в свет
№4 журнала за 2017 г.



Каким станет высшее образование в конце XXI века?
 глобальным и единым для всего мира
 локальным с возрождением традиций национальных образовательных моделей
 каким-то еще
 необходимость в нем отпадет вообще
проголосовать
Московский гуманитарный университет © Редакция Информационного гуманитарного портала «Знание. Понимание. Умение»
Портал зарегистрирован Федеральной службой по надзору за соблюдением законодательства в сфере
СМИ и охраны культурного наследия. Свидетельство о регистрации Эл № ФС77-25026 от 14 июля 2006 г.

Портал зарегистрирован НТЦ «Информрегистр» в Государственном регистре как база данных за № 0220812773.

При использовании материалов индексируемая гиперссылка на портал обязательна.

Яндекс цитирования  Rambler's Top100


Разработка web-сайта: «Интернет Фабрика»