Журнал индексируется:

Российский индекс научного цитирования

Ulrich’s Periodicals Directory

CrossRef

СiteFactor

Научная электронная библиотека «Киберленинка»

Портал
(электронная версия)
индексируется:

Российский индекс научного цитирования

Информация о журнале:

Знание. Понимание. Умение - статья из Википедии

Система Orphus


Инновационные образовательные технологии в России и за рубежом


Московский гуманитарный университет



Электронный журнал "Новые исследования Тувы"



Научно-исследовательская база данных "Российские модели архаизации и неотрадиционализма"




Научно-информационный журнал "Армия и Общество"



Знание. Понимание. Умение
Главная / Информационный гуманитарный портал «Знание. Понимание. Умение» / 2008 / №5 2008 – Филология

Иванов А. Н. Концепты родства в русском и шведском языках

УДК 81

Аннотация: В статье проведен сравнительный анализ наиболее значимых концептов родства в русском и шведском языках (отец, мать, брат, сестра и т. д.).

Ключевые слова: филология, сравнительное языкознание, шведский язык, русский язык, концепты родства.


Сравнение словарных статей, отражающих концепты родства в русском и шведском языках, приносит следующие результаты:

I. Набор значений лексемы ОТЕЦ в обоих языках очень похож. Естественно, в первую очередь, это отец-родитель. Дублируются также значения прародителя; Бога-творца по религиозным представлениям христиан; старшего, почитаемого, словно отец, человека; использования концепта по отношению к крестному отцу или отчиму. В русском языке, помимо основной, образовалось значительное количество разговорных форм (напр. отечникъ, отчичь, бачко и др.) с различными, нередко повторяющими друг друга, значениями. В современном языке многие из них вышли из повседневного употребления, а если сохранились, то в диалектичном употреблении.

Шведский язык обнаруживает несколько необычное ласковое употребление концепта по отношению к ребенку (8), а также употребление его как эвфемизма, вместо ругательных слов.

Помимо формы FADER существует также широко употребляемая в современном языке форма FAR. Впервые данная форма зафиксирована в тексте, датированном 1552 г. Текст отражает разговорный стиль языка говорящего. Между формами FADER и FAR существует, по большому счету, одно стилистическое различие: первая форма имеет уважительный, торжественный характер, а вторая –– повседневная, доверительная, более непосредственная.

В XVII веке в аристократических кругах FAR начинает заменяться на PAPPA для обозначения отца в доме и довольно скоро это нововведение получило широкое распространение. Частота употребления этой формы может варьироваться в различных частях Швеции. FAR лучше сохранилось в южной и юго-западной части страны. На севере форма PAPPA является общепринятой.

PAPPA также довольно часто употребляется в значении 5. Женщины нередко перенимают слово у детей и употребляют по отношению к мужу.

Примерно в конце XIX века в школьном сленге в средней и северной Швеции, а также в Финляндии появилось форма farsa (что можно примерно перевести как «батя», «папаша»), которая иногда использовалась и в литературе. Сейчас эта форма довольно активно употребляется в речи, в основном среди молодежи. Например:

(Pojken) ville (inte) säga hvad hans farsa var för nägot. Öberg. Sonen. 17 (1905)

Мальчик не хотел говорить, кем был его отец.

II. Набор значений лексемы МАТЬ в русском языке оказался несколько беднее, чем в шведском. Дублируются основные значения матери-родительницы, женщины по отношению к своим детям, матери-богородицы, самки животного по отношению к детенышам. Своеобразным для русского языка явилось обращение к монахине как к матери. Последние десятилетия ХХ в. добавили еще несколько значений к этому концепту, например, обращение «мать» к девушке у хиппи или уже устоявшееся обозначение материнской платы («мамка», «мать») в компьютерном сленге.

Шведский язык выделяет значение уважительного обращения к любой женщине, достойной сравнения с матерью, значение первопричины или начала чего-то, а также довольно богатый набор образных значений: «матка» в анатомическом значении; осадок; гнойник; предмет, который образовывает отверстие или охватывает что-то (напр. гайка).

По аналогии с лексемой ОТЕЦ, в шведском языке параллельно функционируют две формы со значением МАТЬ: MODER и MOR. Различия между ними равноценны различиям между FADER и FAR. Аналогичная farsa разговорная форма morsa появилась в тот же период в школьной среде и поначалу считалась вульгарной. В наши дни данная лексема довольно широко распространена в речи, но не входит в литературную норму.

 III. Для обозначения РЕБЕНКА в русском языке исторически существовало несколько концептов, используемых параллельно, точнее говоря, дЪтя, роб¤ bи отрокъ, что привело к чрезвычайно широкому набору прямых и переносных значений. Слово отрокъ по данным словарей было наиболее активно в период до XVII–XVIII веков. Словарь современного русского языка расценивает этот концепт как устаревший. Оба оставшихся концепта со временем не потеряли своей актуальности, хотя широта их употребления значительно ограничилась вместе с исчезновением обозначаемых ими реалий, таких как дЪтя по отношению к молодым слугам, дружинникам, боярским детям и др. Одновременно с потерей значений исчезло и немалое количество лексем –– дериватов от этого корня. Например, такие слова как ДЪтюкъ –– дворовый, работающий по найму в монастырской вотчине, ДЪтинецъ –– молодой человек, юноша, детина, ДЪтичь — малолетний ребенок исчезли уже к XVIII веку. В современном русском языке отразилось лишь небольшое количество основополагающих концептов (дитя, дети, детеныш, детка и некоторые другие). Слово роб¤ не было столь продуктивно, как дЪтя, но всё же отразилось в современном языке в формах «ребенок», «ребята».

Сравнение со шведским языком дает несколько общих значений. Среди них значение потомка в первом поколении, младенца; потомка знатной семьи; детеныша зверей; подчиненного; в переносном значении — неразумный, недалекий, наивный человек.

В шведском языке выделяются несколько переносных значений, не отмеченных в русском, как, например, значение «каждый» или «никто»в некоторых конструкциях, а также о скоплении предметов, сравниваемых с группой детей.

IV. Значения концепта СЫН в обоих языках во многом совпадают: отношение человека по отношению к своему отцу и матери, наименование второго лица Троицы, значение потомка в отношении линии его родственников, отношение подчинения младшего старшему. Сходно даже употребление этого концепта в некоторых устойчивых сочетаниях (сыны Божьи, сыны Орфея). Надо отметить, что в шведском словосочетания такого типа являются достаточно частотными: Backi son — пьяница, Apollos söner — скальды или художники, Neptuni son (сын Нептуна) — моряк, Hippokrates' söner — врачи, Mars' söner (сыны Марса)воины, Qrphei söner (сыны Орфея) — музыканты или певцы, Lucifers söner (сыны Люцифера) — злодеи, Muspells söner — пламя или огонь.

V. В отношении концепта ДОЧЬ шведский лексикон обнаруживает несколько более широкий спектр значений. В русском языке эта лексема не стала продуктивной в плане образования дополнительных, переносных значений. Лишь словарь русского языка XVIII века отражает одно образное выражение: ЗвЪздозаконие есть дочь досуга, а землемЪрие корысти.

В шведском языке к основному значению «потомок женского пола в первом поколении» добавляются: (молодая) женщина, которая, еще не замужем, живет дома с родителями, девица; как слово, обозначающее происхождение или связь чего-либо с чем-либо; в высоком (библейском) стиле — женщина в отношении к тому родоначальнику и родоначальнице, от которого берет начало ее род, племя или народ, в отношении к месту ее происхождения (дочь Иерусалима) или в выражениях, характеризующих женщину с точки зрения ее качеств (дочь мужества).

В исторической перспективе ни количество лексем, ни количество сфер употребления в обоих языках практически не изменились.

VI. Лексема БРАТ, разительно контрастируя в своем развитии с лексемой ДОЧЬ, была чрезвычайно продуктивна в русском языке, в первую очередь с точки зрения обильности образования различных дериватов. Братръ, братаничь, братьньць, братеничь, братичичь, браточинъ и многие другие концепты существовали параллельно и нередко дублировали значения друг друга. В XVIII веке количество производных слов значительно сокращается. Большинство из них заменяется аналитическими конструкциями, например, «двоюродный брат», «двоюродная сестра» и т. д. Собственно лексема «брат» приобретает еще несколько разговорных значений, сохраняя уже устоявшиеся. В современном русском языке лексема «брат» не обнаруживает значительных изменений по сравнению с XVIII веком. Изменился набор производных слов и их значений, особенно в последние 2–3 десятилетия. Если в начале и середине ХХ века слово «братва» носило собирательно-простонародное значение «товарищи, друзья», то в последнее время основным его значением стало собирательное «Члены группировок рэкетиров, члены криминальных структур в экономике». У, казалось бы, совершенно лишенного феминного компонента слова «братишка» обнаружилось значение «женщина из компа­нии митьков, приближённая к митькам».

В шведском языке не обнаруживается такого изобилия форм, как в русском, но зато количество значений больше. К основным значениям «лицо мужского пола по отношению к братьям и сестрам», «человек того же рода занятий», монах (единоверец) добавляются название некого печенья «брат», во мн.ч. данный концепт может приобрести значение «яички», также встречается его употребление в некоторых выражениях (шв. влажный брат — собутыльник). Качественных или количественных изменений в составе значений этого концепта практически не произошло.

Помимо формы BRODER, по аналогии с MOR и FAR, в языке, одновременно с основной, функционирует форма BROR. Различия между ними соответствуют различиям между FADER и FAR. Также существует разговорная (ранее вульгарная) форма brorsa, что примерно можно перевести как «братан».

VII. История развития концепта СЕСТРА по всем признакам очень сходно с концептом БРАТ. В русском языке в период до XVII века существовало большое количество слов, образованных от «сестра» (сестренецъ, сестренична, сестриница, сестричинъ, сестричичъ и др.). Многие из концептов дублировали друг друга и потеряли свою актуальность.

С точки зрения набора значений оба языка здесь очень похожи. Общими для обоих языков являются значения: человек женского пола, который имеет с другим лицом общего отца или мать; сестра — монахиня; всякая женщина по отношению к другим — сестра в соответствии с христианским восприятием всего человечества как членов одной семьи; женщина, объединенная с кем-то общими интересами, положением; медсестра.

Специфичным для шведского языка в данном случае является лишь обозначение торта SYSTER-KAKA (торт-сестра), а также «сестра» как форма неформального обращения к женщине, не являющейся родственницей.

VIII Концепту ДЕД в русском языке, как уже упоминалось, соответствует два концепта в шведском: FARFAR и MORFAR.

На протяжении исторического периода в русском языке концепт не претерпел практически никаких семантических изменений и ограничился тремя основными значениями: отец отца или матери; старик; и во мн.ч. (деды) — предки. Но последние десятилетия своеобразно обогатили семантику слова такими новыми значениями как: арм. Солдат сроч­ной службы после приказа об увольнении до отправки домой; арм. Солдат срочной службы, прослуживший от 1,5 до 2 лет; шк. Старшеклассник; Лидер подростковой груп­пировки, обычно старший по возрасту; металл. Знаток метал­лического рока, лидер группы фанатов металлического рока;

В шведском FARFAR — отец (чьего-то) отца или (уже вряд ли употребляющееся) значение почетного звания уважаемого мужчины в возрасте. Также употребляется в некоторых выражениях, напр. i farfarstid (в дедовы времена). MORFAR — отец (чьей-то) матери.

IX. Концепт БАБКА в русском языке на протяжении периода с XI по XVII век имел всего два значения: матери отца или матери и повитухи. Разговорные варианты «баба» и «бабушка» почти не отличались по семантике, за исключением значения «любая женщина, преимущественно замужняя» («баба»). В XVIII веке к уже перечисленным добавилось еще одно, переносное «трусливый, слабый мужчина». С этими значениями концепты зафиксированы и в современном русском языке.

Шведский язык, как и в случае с концептом ДЕД, использует для обозначения этих родственных отношений два концепта: MORMOR и FARMOR. Они означают, соответственно, «мать (чьей-то) матери» и «мать чьего-то отца». Оба концепта не имеют иных значений, за исключением того, что могут использоваться в составе выражений fansmormor иfansfarmor(переводится примерно как «чертова бабушка») и в ругательствах.

X. Лексема ВНУК сохранила единство семантики со времени ее первых упоминаний в письменных памятниках и до наших дней, отражая всего два значения: сын дочери или сына; и потомок. В шведском языке концепт BARNBARN к вышеуказанным значениям добавляет еще одно: о «ребенок» в зн. 2., сказанное о ребенке человеком, который сам находится в детском возрасте. (И родил король Ашаз сына в одиннадцать лет. / Такое создание должно видимо внуком называться).

Хочется еще раз отметить, что до начала ХХ века вместо объединяющего понятия BARNBARN (ребенок ребенка) активно использовались формы SONBARN (ребенок сына), DOTTERBARN (ребенок дочери), SONDOTTER (дочь сына), SONSON (сын сына), DOTTERDOTTER (дочь дочери), DOTTERSON (сын дочери). Их исчезновение из широкого употребления может служить свидетельством стремления языка к унификации излишне многочленных концептов родства.

XI. Концепт ДЯДЯ в русском языке не сразу занял в системе концептов родства привычное современному человеку место. Вплоть до 17 века вместо него использовались концепты СТРЫИ и ВУИ со значениями «брат отца» (или «брат деда и прадеда») и «брат матери». В современном шведском им соответствуют FARBROR и MORBROR. Впоследствии русскоязычные концепты были вытеснены восточнославянским обобщающим названием ДЯДЯ. С XVIII века и до наших дней «дядя» — брат отца или матери, муж тетки, также может употребляться для обращения младшего к старшему.

В шведском FARBROR — брат (чьего-то) отца, MORBROR брат (чьей-то) матери. Раньше оба концепта, как и в русском языке, могли использоваться в детском языке в качестве уважительного титула по отношению к старшим. Сейчас в этом значении эти концепты практически не используются.

XII.  Последняя группа анализируемых концептов, ТЁТЯ в русском языке и FASTER/MOSTER в шведском практически не имеют отличий в семантике. Основным их значением является обозначение отношений сестра отца/матери. В обоих языках эти концепты использовались (а в русском и до сих пор используются) для обращения к старшей женщине. В русском языке сохранилось также просторечное употребление этого концепта в обращении ко всякой взрослой женщине.

В шведском же «moster» может использоваться как унизительное название старой женщины.


Иванов Александр Николаевич — преподаватель русского и шведского языков (Стокгольм, Швеция), аспирант кафедры культурологии Московского гуманитарного университета.



в начало документа
  Забыли свой пароль?
  Регистрация

  "Знание. Понимание. Умение" № 3 2016
Вышел  в свет
№ 3 журнала за 2016 г.







Каким станет высшее образование в конце XXI века?
 глобальным и единым для всего мира
 локальным с возрождением традиций национальных образовательных моделей
 каким-то еще
 необходимость в нем отпадет вообще
проголосовать
Московский гуманитарный университет © Редакция Информационного гуманитарного портала «Знание. Понимание. Умение»
Портал зарегистрирован Федеральной службой по надзору за соблюдением законодательства в сфере
СМИ и охраны культурного наследия. Свидетельство о регистрации Эл № ФС77-25026 от 14 июля 2006 г.

Портал зарегистрирован НТЦ «Информрегистр» в Государственном регистре как база данных за № 0220812773.

При использовании материалов индексируемая гиперссылка на портал обязательна.

Яндекс цитирования  Rambler's Top100


Разработка web-сайта: «Интернет Фабрика»