Журнал индексируется:

Российский индекс научного цитирования

Ulrich’s Periodicals Directory

CrossRef

СiteFactor

Научная электронная библиотека «Киберленинка»

Портал
(электронная версия)
индексируется:

Российский индекс научного цитирования

Информация о журнале:

Знание. Понимание. Умение - статья из Википедии

Система Orphus


Инновационные образовательные технологии в России и за рубежом


Московский гуманитарный университет



Электронный журнал "Новые исследования Тувы"



Научно-исследовательская база данных "Российские модели архаизации и неотрадиционализма"




Научно-информационный журнал "Армия и Общество"



Знание. Понимание. Умение
Главная / Информационный гуманитарный портал «Знание. Понимание. Умение» / №2 2015

Свалов А. Н. Из родословной Николая Станкевича

УДК 929

Svalov A. N. From the Genealogical Tree of Nikolai Stankevich

Аннотация ♦ Статья написана на основе выявленных авто­ром архивных материалов, что позволило уточнить и обобщить сведения, относящиеся к родословной Николая Владимировича Станкевича (1813–1840) — фило­соф­ствующего мыслителя, виднейшего представителя образованного дво­рян­ства 1830-х годов.

Ключевые слова: Николай Владимирович Станкевич, Станкевичи, сербы в России, Воронежская губерния, генеалогия, русское провинциальное дворянство.

Abstract ♦ The article is based on the archive materials the author collected. This made it possible to clarify and generalize the data related to the family tree of Nikolai Vladimirovich Stankevich (1813–1840), a philosophising thinker and prominent representative of the educated nobility in the 1830s.

Keywords: Nikolai Vladimirovich Stankevich, Stankevichs, Russian Serbs, Voronezh governorate, genealogy, Russian provincial nobility.


В ряде статей, опубликованных в журнале «Знание. Понимание. Умение», были представлены результаты исследований жизненного пути и творческой деятельности Николая Владимировича Станкевича (1813–1840), оставившего в русской философии и литературе заметный след. Автор выявил особенности философского и этического рассмотрения Н. В. Станкевичем проблематики человека (Свалов, 2009a), охарактеризовал его взгляды на любовь, которые были неотделимы от поиска ответов на важнейшие вопросы миропонимания и человекопонимания (Свалов, 2009b, 2011a). Затем были рассмотрены композиция и содержательные особенности философской повести Н. В. Станкевича «Несколько мгновений из жизни графа Z***» (Свалов, 2011b), идейный замысел и содержание его трагедии «Василий Шуйский» (Свалов, 2012). В статье о воронежских годах жизни Н. В. Станкевича был собран и обобщен конкретно-исторический материал, относящийся к его учебе в частном мужском пансионе в 1825–1830 гг., и показано, что к этому времени часть провинциального дворянства уже начинает воспринимать образованность как ценность, которая во многом может определить весь строй жизни (Свалов, 2015).

В настоящей статье на основе выявленных архивных материалов автором уточняются и обобщаются сведения, относящиеся к родословной Николая Владимировича Станкевича.

Фамильная история Станкевичей в России ко времени рождения интересующей нас персоналии исчислялась отрезком совсем небольшим — менее 60 лет.

По мужской линии семья выросла из корней иноземных. Дед Николая по отцу был сербом из города-крепости Зара (Задар) в Далмации, вхо­див­шей до 1797 г. в со­став Венеци­ан­ской респуб­лики. В 1757 г., в два­дцати­двухлетнем воз­расте, он от­пра­вился в необъятную Россию, обозна­чив тем поворот в своей судьбе и в фа­мильной ис­тории Станкевичей. О де­довском происхождении будет напоминать один из литературных псев­до­нимов Ни­колая Станкевича — Зарич.

Кстати, сербской фамилии Станкевич как таковой не существует. Это изменен­ный рус­ский вариант фамилии, которая в Далмации была иной: скорее всего, Стáнкович. Но в России закрепилось написание фамилии как Станкевич. Иван Семе­нов сын (Иван Се­ме­нович) Станкевич будут имено­вать бывшего серб­ского далма­тинца на но­вой ро­дине.

Дедовский поступок был смелым, решительным, но необычным его не на­зовешь. Еще со времен Петра I сербов в Рос­сии привечали, привлекая на службу, прежде всего военную. Да и позд­нее серб­ские и другие балкан­ские вы­ходцы ак­тивно по­пол­няли ар­мию, занимались охра­ной границ и хозяй­ствен­ным ос­воением мало­насе­лен­ных юж­ных регионов Рос­сии. Доста­точно напом­нить о поселен­ных серб­ских и дру­гих полках в Новой Сербии и Славяносербии администра­тивно-тер­рито­риаль­ных об­ра­зованиях, соз­данных в начале 1750-х годов. Импе­ратрица Елиза­вета Петровна, способ­ствуя пе­ресе­лению сербов в Россию, в указе Се­нату от 24 де­кабря 1751 г. пове­левала, «чтоб они, пользу­ясь вы­со­чайшей нашей мило­стию, наи­лутче в житье с своими фа­милиями ос­новаться могли и чтоб сей новоприходящий в нашу им­перию народ не токмо не огорчен и не отго­няем был в дру­гую сторону, но по возможно­сти оному по­казуемым благоволением и выго­дами к нашему под­данству и верно­сти мог бы при­охочен быть боль­шим числом в наши границы на поселение приходить, от чего нема­лая польза на­шей империи быть имеет» (Политические и культурные отношения России … , 1984: 151). Основа­тельному обу­строй­ству серб­ских при­шель­цев в России при­дава­лось большое значе­ние.

Развернуто причины и обстоятельства, которые подвигли деда Николая Станке­вича отпра­виться в Россию, выявить вряд ли возможно, но несо­мненно, что это ре­шение — одно из про­явлений переселенческого дви­жения сербов. Из на­дежд на но­вые, благо­приятные жиз­ненные пер­спективы в мо­лодой и сильной импе­рии ис­хо­дило большин­ство пересе­ленцев. Повышен­ного беспокойства за свою судьбу в Рос­сии у Станкевича не должно было быть, хотя, естественно, гарантий по нала­живанию но­вой жизни никто не давал.

Иван Семенов сын Станкевич имел про­ис­хожде­ние дво­рян­ское — из шляхетства «серб­ской на­ции». Вызывают, однако, большие сомне­ния предположения, что предком Станкевичей мог быть сербский король Сте­фан Душан (около 1308 — 1359). Никаких заслуживающих доверия источ­ников в пользу та­кого родства не обнару­жено, а по­тому и писать о «факте такой связи» (Добрынина, 2009: 12, 14), конечно, не оправдано. Да и к чему во­обще подобные недостоверные «факты»? И без на­личия остатков коро­левских кровей Станкевичи заслужили свое ме­сто в ис­тории.

Ничем выдающимся дед Николая Станкевича не отметился, но служил новой ро­дине добросовестно[1]. При­няв присягу на веч­ное поддан­ство Рос­сии, поступил в гу­сары. В марте 1759 г. произ­веден в пра­порщики, в мае 1766 г. в под­пору­чики, в ян­варе 1769 г. стал пору­чи­ком (Центральный Ис­торический архив Москвы — ЦИАМ. Ф. 418. Оп. 100. Д. 168. Л. 4). Па­мят­ными стро­ками в его биогра­фиче­ской канве обозначено уча­стие в во­енных кампа­ниях, кото­рые вела Рос­сия. Так, во время Семи­лет­ней войны (1756­–1763), по существу общеевропейской, воевал с прус­са­ками и, в ча­стности, в сен­тябре 1760 г. участ­вовал в «Бер­лин­ской экс­педи­ции» — рус­ско-ав­ст­рийской опе­рации, завер­шив­шейся — при решающей роли русских войск — капиту­ляцией прус­ской сто­лицы (там же.).

В лег­кой коннице он останется и в дальнейшем, когда получит на­значе­ние ­в ре­гулярный Острогожский гусарский полк, который возник после упразднения в 1765 г. слободского войска, в том числе одноимен­ного по­селенного слобод­ского полка, ранее выступавшего не только воен­ной, но и адми­нист­ративно-территориаль­ной единицей на Слобожанщине. Из­вестно, что 1769 г. Иван Станкевич под знаменем реформированного Острогожского полка был в поль­ском по­ходе для борьбы с восставшими конфедера­тами. Так назы­вали сто­рон­ни­ков Барской кон­федера­ции (обра­зо­вана в феврале 1768; назва­ние по го­роду-крепости Бар в Подолии), высту­пав­шими в за­щиту само­стоятельно­сти Речи Посполитой, про­тив короля Ста­нислава Августа Понятовского, придер­живавше­гося пророс­сийской ориен­тации. По­ло­жение ослож­нялось не­обходи­мо­стью борьбы и про­тив Тур­ции, которая, надеясь использовать сложив­шуюся ситуа­цию в своих целях, с осени 1768 г. находилась в со­стоянии войны с Россией. Под­раз­деле­ния острогожских гусар весной 1769 г. на­правили в дунай­ские кня­же­ства — Молдавию и Валахию ­для борьбы с осман­скими частями. «Во всех слу­чив­шихся в про­шед­шую кампанию с неприяте­лем сраже­ниях» гу­сар Станке­вич был с полком и «вел себя добро­поря­дочно, так, как че­ст­ному офи­церу надле­жит и быть в походах» (там же.) Од­нако со­времен­ный ав­тор Н. Е. Добрыни­на явно заблужда­ется, ко­гда со­об­щает, что за ратные под­виги Ивану Станкевичу «пожа­ловали поме­стье в Воро­неж­ской губер­нии» (Доб­рынина, 2009: 14). Та­кого пожалова­ния не было, из доступных нам источ­ни­ков ничего не из­вестно и об его «рат­ных подви­гах».

Многие сотни верст изъездил и исходил наш гусар. Между тем годы шли, и у первого российского Станкевича крепло же­лание обрести свой кров, пе­рейти к мирной семейной жизни. В марте 1770 г. его прошение об от­ставке удовле­тво­ряют, наградив при ней капи­танским чином. И дети его, а потом и внуки, вклю­чая, по­нятно, и Николая Стан­ке­вича, при случае все­гда не без гордости отме­чали, что за­чина­тель их дво­рян­ской фа­милии в России был гусаром.

Сам же Иван Станкевич о пребывании в армии ни­когда не сожа­лел, тем бо­лее что обра­зованных отставных офице­ров охотно привлекали для граж­дан­ской службы. Эта служба, как ранее и военная, приобре­тала для Ивана Семе­новича тем большее значение, что он, в отличие от многих увольняв­шихся с военной службы дво­рян, не имел пока собственного крова; не отно­сясь в России к родови­тому дво­рян­ству, он не мог опираться на се­мью, родственные связи, на тради­ции. Рассчиты­вать приходилось в основ­ном на себя. Вскоре после отставки ему удалось занять место ко­мис­сара Ме­ло­ват­ского ко­миссар­ства, одного из шести в составе Острогожской провин­ции[2] фак­тиче­ски высту­пая гла­вой власти на вверенной территории. Жизнь принимала новые очертания.

Это комис­сар­ство с цен­тром в городке Меловской (встречается написа­ние Мело­вой; ныне село Старая Мело­вая Петропавловского района Воро­нежской обл.) объе­диняло земли на юго-востоке, за левым бе­ре­гом Дона, где ра­нее — до упразд­не­ния в 1765 г. слободских пол­ков — распо­лага­лись Толу­чеевская, Ме­лов­ская и Ка­ла­чеев­ская полко­вые сотни. Станке­вич — под его началом находились атаман и десятники слобод — отвечал за сбор по­датей, в том числе подуш­ной, рас­поря­жался ка­зенной и пус­тую­щей зем­лей, разби­рал позе­мель­ные и прочие споры ме­жду жите­лями — в подавляющем большинстве это были войсковые обыва­тели. От комиссара требовали на­блюдения за сроками и каче­ст­вом полевых ра­бот, дабы хле­бопашество ум­ножалось, а также за трудом «ремеслен­ных людей раз­ного мастер­ства». Он дол­жен был знать, порядочно ли жи­вут люди, нет ли «неприлеж­ных к ра­боте и вовсе ле­нивых», а нежели есть таковые, то принуж­дать их к труду. Непо­сред­ст­венно на ко­миссара возлагалось и отправление «полицмейстер­ской должно­сти». Ему предписы­валось пресекать побеги, следить, чтобы «по миру шатаю­щихся от­нюдь не было», искать людей про­па­щих, воров и раз­бойни­ков, при­нимать меры по предупре­ждению пожаров. И это далеко не исчерпы­вающий пе­ре­чень обязанно­стей, за­креп­ленных в обширной ин­струк­ции 1766 г. (см.: Инструкция … , 1890), составленной по ука­за­нию императ­рицы Екате­рины II. Не­мало забот при­но­сили и рас­по­ряже­ния от цен­траль­ных и вы­ше­стоя­щих ме­ст­ных вла­стей. При­шлось, к при­меру, на­си­льно рас­про­стра­нять для по­садки клубни «зем­ля­ного яб­лока», то есть кар­то­феля, кото­рый как не­обыч­ный ино­зем­ный про­дукт на­селе­ние в те вре­мена са­жать упорно не же­лало. Встре­ча­лись и чрезвы­чайные си­туа­ции. Так, наш ко­мис­сар от­ли­чился в борьбе с «моро­вой яз­вой» — имеется в виду чума, за­несенная с юга. Ост­ро­гож­ская про­винци­аль­ная кан­це­лярия, со­сто­яв­шая из воеводы, его това­рища и проку­рора, в указе от 12 де­кабря 1772 г. оценила дей­ст­вия Ивана Станке­ви­ча по отвра­ще­нию смерто­носной язвы, за «особ­ли­вое и усердст­вующее раде­ние и по­пе­че­ние его яко пря­мого сына Отече­ства» (ЦИАМ. Ф. 418. Оп. 100. Д. 168. Л. 4–4 об.). Шесть лет он зани­мал комиссар­скую должность.

Укоренению бывшего далматинца на крепкой воронежской земле спо­собство­вал его брак с Марьей Дмитриевной Синельниковой — до­черью Дмитрия Петровича Си­нель­ни­кова (ок. 1727–1788), сотника быв­шего Ост­рогож­ского слободского полка, от его первого брака с Ав­дотьей Леон­тьевной Изосимо­вой. Эта малороссийская семья из по­томствен­ных ка­заков была доста­точно из­вест­ной и обеспеченной[3]. Синельников, чело­век с не­про­стым, можно даже сказать, тяжелым харак­тером, убедив­шись в чест­но­сти и серь­езности натуры Ивана Станке­вича, дал благо­словение. По­сле свадьбы мо­лодые супруги при­об­рели в уездном Острогож­ске дом с са­дом; день­гами по­могли, должно быть, ро­дители жены[4]. Кроме того, им от­дали мель­ницу в уезде с уча­ст­ком земли и крепо­ст­ными людьми, — к 1789 г. та­ко­вых на­счи­тыва­лось не­много: семь человек мужского пола и восемь жен­ского. В при­городной слободе Вознесен­ской был куп­лен винокурен­ный за­вод дере­вянного строения (Отдел письменных источников Государствен­ного Исторического музея — ОПИ ГИМ. Ф. 351. Оп. 1. Д. 89. Л. 6). По­сле смерти в 1811 г. На­та­льи Федоровны Нечаевой, второй супруги Д. П. Си­нель­никова, происходившей из купече­ского рода, им, точнее, Ма­рье Дмит­риевне, дос­танется и другая, перестро­енная в 1799 г., вино­ку­рня, как это преду­сматри­вало завеща­ние сотника, оформ­лен­ное в октябре 1785 г. (ОПИ ГИМ. Ф. 351. Оп. 1. Д. 95. Л. 1–2 об.)[5].

Скажем кратко об Острогожске, — с ним теперь была связана служба и повседнев­ная жизнь семьи Ивана Станкевича. Рождение этого города от­носят к 1652 г. Ос­нован­ный на месте старин­ного го­родища он служил одним из форпо­стов Белго­род­ской засечной черты, защи­щавшей юж­ные ру­бежи Русского го­судар­ства от граби­тельских набегов татар и ногайцев. Городок остро­гож­ских каза­ков (нередкое тогда написа­ние — козаки) оп­рав­дал свое назна­чение, а льготы и привилегии, предос­тав­ленные цен­траль­ной вла­стью, — в том числе возмож­ность части насе­ления зани­маться всякими про­мыс­лами и торговлей «безоброчно и беспо­шлинно», сво­бодно курить и шин­ковать вино — способ­ствовали его развитию, как и других терри­торий, где раз­ме­щалось слободское каза­че­ство. Со временем южные гра­ницы России отдви­гались, и во­енное значе­ние Ост­ро­гожска станови­лось меньше, но зато возрас­тала его роль в хо­зяйст­венно-эко­номиче­ском разви­тии. О го­роде во времена, когда в нем прочно обос­новался Иван Станке­вич, по­зволяет судить Опи­сание, выполненное в ноябре 1781 г. по за­просу комиссии Им­пера­торской Акаде­мии наук. Остро­гожск, со­гласно этому доку­менту, «простира­ется на три версты и сто пятна­дцать са­женей, а поперек одна вер­ста». По при­веден­ным дан­ным, населе­ние непосредст­венно Остро­гожска состав­ляло 4652 человека мужского пола (из них 3765 вой­сковых обы­вате­лей). В го­роде и его предме­стьях тогда было домов не­мало — 1632 дере­вянных и ка­менных. Име­лись во многом числе вино­курен­ные заводы, «простые» и на «аглиц­кий манер» вы­стро­ен­ные, один завод по производ­ству се­литры, три кирпич­ных; не­мало ремес­ленных мас­тер­ских раз­ного рода. В ок­руге по­мещики активно уп­ражня­лись в земле­де­лии и ското­вод­стве. Ус­пешно шла тор­говля рыбой, зерно­выми, таба­ком, са­лом и хлеб­ным вином (Описание … , 1889: 1944, сл.).

Город за­страивался при «правиль­ном расположении» улиц и до­мов по генераль­ному плану, утвержденному в апреле 1786 г. Екатериной II. Небезынтересно, что современ­ном Острогожске в основном со­храни­лась общая планировка города и бывших слобод, сложившаяся в конце XVIII — на­чале XIX века.

С 1765 г. Острогожск был про­винци­альным цен­тром Сло­бодско-Ук­ра­инской губер­нии; в 1779 г. город с обширным уездом, сообразуясь с зако­нода­тель­ным ак­том Екате­рины II «Уч­режде­ния для управления гу­бер­ний Все­рос­сий­ской импе­рии» (1775), при­чис­лили к Во­ронежскому наме­ст­ничеству; при по­сле­дую­щих ре­фор­мах он в 1797 г. вновь отойдет к Сло­бодско-Украин­ской гу­бер­нии, но скоро, в 1802 г., вернется в Воро­неж­скую губернию.

В Острогожске Иван Станкевич вначале исполнял должность дво­рян­ского засе­да­те­ля в уездном суде, рас­сматри­вавшего на основании жа­лоб или указа­ний выше­стоя­щих судебных инстанций как граж­данские, так и уголов­ные дела, а в 1786–1788 гг. был в нем судьей (ЦИАМ. Ф. 418. Оп. 100. Д. 168. Л. 5; о введении в должность: Государственный ар­хив Во­ронежской области — ГАВО. Ф. И-30. Оп. 2. Д. 7. Л. 19 об.).

«Радетельное усер­дие» не осталось без внимания. 3 апреля 1786 г. на­местниче­ское правление пожало­вало Стан­ке­вичу за «беспорочную службу» граж­данский чин кол­леж­ского асес­сора (ЦИАМ. Ф. 418. Оп. 100. Д. 168. Л. 6 об.), кото­рый занимал место VIII класса в Та­бели о рангах и под­тверждал его права на потомственное дворянство. Отныне при деловом общении и официаль­ной переписке с ним полагалось использовать фор­мулу титулования «Ваше высокоблагородие», да и обращаться все чаще стали более уважи­тельно, по имени и отчеству: Иван Семенович.

Важным событием в истории фамилии стала запись ее в дворян­скую родослов­ную книгу. Наличия таких книг требо­вала «Гра­мота на права, вольности и преиму­щества благо­род­ному российскому дворянству» Екате­рины II (апрель 1785), по обыкновению называе­мая Жало­ванной гра­мотой дво­рянству. Со­ставление родо­слов­ных книг возло­жили на учре­ждаемые губерн­ские дворянские де­путатские собра­ния, которые должны были со­стоять из предста­вителей уез­дов и воз­главляться губерн­ским предво­ди­те­лем дворян. В Воронеж­ской губер­нии депутат­ское собрание было от­крыто 11 де­кабря 1786 г.

Дело о правах Ивана Станкевича и его рода на дворянское достоинство с последующей записью в родословную книгу рассматривалось этим собра­нием 28 ноября 1789 г. Для «неопровер­гаемых доказа­тельств» дво­рян­ского досто­ин­ства были пред­став­лены: 1) патенты на чины, присво­ен­ные Станке­вичу во время военной службы; 2) указ Во­енной кол­легии от 31 марта 1770 г. об отставке, в котором запи­сано, что он происхо­дит из шля­хетства сербской на­ции и что им принято вечное под­данство Рос­сии; 3) ат­те­стат, выданный 1 ян­варя 1770 г. из Острогож­ского гу­сар­ского полка; 4) указ Воро­нежского на­местнического правления в адрес Остро­гож­ской провин­ци­аль­ной канцеля­рии об его службе в Меловатском комис­сарстве; 5) па­тент на чин кол­лежского асес­сора; 6) указ о награждении чи­ном кол­леж­ского асес­сора и 7) справка о том, что он и его дети занесены в алфа­витный дворянский список Острогожской округи (Российский государст­венный исторический архив — РГИА. Ф. 1343. Оп. 29. Д. 6269. Л. 9 об.–10). Собра­ние опре­де­лило запи­сать Ивана Се­мена сына Стан­ке­вича и род его в 4-ю часть воро­нежской родословной книги (ЦИАМ. Ф. 418. Оп. 100. Д. 168. Л. 6 об.)[6]. В эту часть как раз и вно­сились ино­стран­ные роды, при­няв­шие российское под­дан­ство. Под­линник определения подпи­сали губерн­ский предводитель дворянства и девять депутатов, участ­вовавших в засе­дании.

Запись в книгу закрепляла принадлежность Станкевича и его рода к благо­род­ному сословию; он наделялся всеми правами члена дворянской общности, в том числе по участию в самоуправлении дворян, новые воз­можно­сти для ко­торого от­кры­вала Жало­ванная грамота. При этом под­черкнем, что дво­рянином Иван Станкевич при­зна­вался в России и раньше. В про­тивном слу­чае он встретил бы немало осложнений при про­движении на военном по­прище и, естест­венно, не мог бы за­нимать выбор­ные должно­сти от дво­рян­ства. Факти­чески губерн­ское депутатское собра­ние примени­тельно к Станкевичу ре­шало вопрос не о причис­лении к дво­рян­ству, а лишь прове­ряло правомочность его дво­рян­ского досто­инства. И эту проверку он выдержал без ка­ких-либо за­трудне­ний.

Примечательно, что еще до записи в родословную книгу, в конце 1788 г., дворянами Ост­рогож­ского уезда он был выбран их предво­дителем (ЦИАМ. Ф. 418. Оп. 100. Д. 168. Л. 6 об.). На этой ответст­вен­ной и по­чет­ной (без вознаграждения) должности дво­рянского самоуправ­ления, Стан­кевич пробудет один срок — три года, по­вторно изби­раться не ста­нет: с го­дами накаплива­лась усталь, да и здо­ровье оставляло желать лучшего. Больше дед Николая Станкевича не служил, за­ботился об острогожском доме, о де­тях, россия­нах по рожде­нию.

* * *

За перенос рода своего в Россию, придание ему новой жизненной энергии Ивану Семеновичу Станкевичу всегда были благодарны его потомки.

Уже первые побеги на новом российском древе оказались многочисленными, — наставление библейское об умножении рода человеческого Иван Станкевич с супру­гой последовательно исполняли. Ко времени записи в дворянскую родослов­ную книгу, к 1789 г., в се­мействе росли сыновья — Петр двенадцати, Алексей восьми, Николай семи, Алек­сандр пяти, Иван четырех, Вла­димир трех лет и дочь Наталья девяти лет (там же. Л. 5). Для нового поко­ле­ния Станкеви­чей Россия однозначно будет своим, родным Оте­чеством.

В наибольшей мере нас, разумеется, интересует один из сыновей — Вла­димир Ива­нович (7 июня 1786 — 21 октября 1851), будущий отец Николая Станкевича. Нау­чив­шись чи­тать и писать дома, он про­должил учебу в Харькове, в пансионе «у ка­кого-то иностранца», а затем поступил в харь­ков­ское Ка­зенное учи­лище (в марте 1798 г. соединено с главным народ­ным учили­щем), где считался примерным уче­ником. Хо­рошие знания он имел по ма­тема­тике, но вместе с тем писал и удачные со­чинения на за­дан­ную учителем тему; читал наизусть немало стихов М. В. Ломоно­сова и Г. Р. Дер­жа­вина, — они на­все­гда ос­тались для него образцовыми писателями. Об успехах в учебе сви­детельствует и По­хваль­ное свидетельство, которое Влади­миру Станке­вичу вру­чили 8 декабря 1798 г. по итогам публичного ис­пытания. На­гражден, значилось в нем, «за отличное в науках прилежа­ние и порядочное поведе­ние, и для вя­щего впредь к тому поощрения» (оригинал Свидетельства: ОПИ ГИМ. Ф. 351. Оп. 1. Д. 86. Л. 1).

После учебы Владимир вернулся в Острогожск. Поначалу пошел по пути отца, выбрав военное поприще. В середине марта 1804 г. он посту­пил юнкером в гу­сар­ский полк — Ахтыр­ский; в фев­рале 1805 г. ста­но­вится пор­тупей-юнкером; в ян­варе 1808 г. «за отличность против фран­цузского вой­ска» был награжден чином кор­нета. В походах 1806–1807 гг., на­хо­дясь в союзнической Пруссии, уча­ствовал в «дейст­витель­ных сра­жениях» про­тив францу­зов, в частности под мес­течком Си­рот­ским и при Пултуске. Май — ноябрь 1809 г. в его фор­му­ляре отме­чен походом в восточ­ную часть Галиции для защиты русских интересов в ус­ло­виях войны Франции и Ве­ликого герцогства Варшавского про­тив Авст­рии. Во время военной службы «препоручаемые должности отправлял с отличною ревно­стию, с одержанием ус­пе­хов и исправностию, без малейшего упущения, не был при том ни в малейших штра­фах и подозрениях» (аттестат о военной службе: ОПИ ГИМ. Ф. 351. Оп. 1. Д. 86. Л. 3). В от­ставку с произ­вод­ством в по­ручики ис­правный офицер вы­шел «за болез­нью» (распро­стра­ненная фор­мулировка в то время, отнюдь не озна­чавшая, что от­став­ник действи­тельно болел) 13 января 1811 г., так что с наполео­новскими вой­сками, вторгшимися через пол­тора года в Рос­сию, на поле брани он не сражался. Из­вестно, однако, что в годину су­ровых испытаний отец Н. В. Станке­вича активно участво­вал в деятельности дворян по снабжению ар­мии прови­ан­том. За труды в деле защиты и спасения России он, как и дру­гие от­личив­шиеся дворяне, был отмечен бронзовой медалью «В память Отечественной войны 1812 года»; награду передали ему летом 1816 г.

Теперь самые общие сведения о других детях Ивана Семеновича. Пре­жде всего, о Николае Ивано­виче (20 марта 1783 — 22 августа 1838), кото­рый станет неотъемле­мым членом ин­тере­сующей нас семьи Станкевичей. Так вот, отсчет армейской службы Нико­лай Иванович начал рано, в ноябре 1796 г., вероятно, в воронежской губернской команде (роте), в апреле 1803 г. был переведен в Курский мушкетер­ский полк, с ав­густа 1805 г. служил в Одес­ском мушкетерском полку. В марте 1806 г. стал пра­пор­щиком, в но­ябре того же года подпоручиком. Участ­вовал в во­енных дей­ст­виях, в ча­ст­ности в 1807 г. про­тив ту­рок при Измаиле, в марте 1809 г. был в бою с ними под крепостью Журжей, а затем «в походе за Дунаем», в Бол­гарии. В июле 1809 г. пожалован в по­ру­чики, некоторое время занимал должность бригад­ного адъютанта. 4 марта 1810 г. по собственному прошению уволен со службы («Паспорт» и аттестат о службе: ОПИ ГИМ. Ф. 351. Оп. 1. Д. 85. Л. 69–72).

Позднее два брата — Николай и Владимир — станут идти рука об руку по жизни и ус­пешно заниматься предпринима­тельством, олицетворяя «союз братства». Пер­вый из них, пережив в молодости роман, не закончив­шийся браком, так и не создаст свою се­мью, и се­мья Владимира Ивановича фактически ста­нет его семей­ным очагом. В июне 1814 г. братьями у штаб-ротмистра Ивана Александрова было приобретено име­ние Удеревка с ча­стью земель в Бирюченском уезде. Удеревка, куда пере­едет из Острогож­ска семья, станет уют­ным от­чим местом, центром притя­жения для Н. В. Станкевича, его братьев и сестер, для после­дующих потомков. (Имение окажется полностью разграбленным в 1919 г.)

Обратим внимание и на другие важные для рассматриваемой темы ис­торические сведения. Речь идет о собст­венноручно подпи­санной 5 июля 1830 г. им­пе­рато­ром Николаем I Грамоты о воз­ведении Ни­колая Ивано­вича и Владимира Ивановича Станкевичей в «вечные вре­мена» в россий­ское дво­рянство с тем, чтобы им и потомству их по нис­ходящей ли­нии пользо­ваться вольностями, честью и преимуществом дворянского сословия (под­линник Грамоты: ОПИ ГИМ. Ф. 351. Оп. 1. Д. 119).

Как уже знает читатель, род Станкевичей внесли в родослов­ную книгу еще в но­ябре 1789 г., но подтверждения этого решения Ге­рольдией долгое время не было (Ге­рольдия оформила это решение — вот уж коллизия сдвига времен! — только в июле 1842 г.). Бес­по­коило ли это всерьез Станкевичей? Вряд ли. Ведь ни­каких ос­нова­ний для сомне­ний в их потомствен­ном дво­рянском со­стоянии не пред­виде­лось. Так по­чему же бра­тья Станке­вичи при под­держке воронеж­ского губернского началь­ства на­стойчиво доби­ва­лись и до­би­лись монаршего пожало­вания в дво­рян­ство? От­вет оче­ви­ден. Такое пожалование было же­ла­тельно, прежде всего, как знак при­зна­ния, под­твер­ждающий успехи Стан­ке­ви­чей. Вместе с тем оно при­звано было спо­соб­ство­вать дальнейшему упрочению их позиций, росту ав­тори­тета как лю­дей значи­тельных, людей гу­бернского мас­штаба..

Той же Высо­чай­шей грамотой «для вящего свидетельства император­ской мило­сти» Станке­вичам жало­вался родовой герб с правом употребле­ния его «во всех чест­ных и при­стойных слу­чаях». В Грамоте приводились изображение и описание герба этому моло­дому, но уже преуспе­вающему россий­скому роду: «Щит раз­делен на три части. В первой части в голубом поле изобра­жена сереб­ря­ная в правую сторону об­ращенная Луна; во вто­рой части в красном поле Бычачья го­лова; в третьей части в зо­ло­том поле, бегущий в пра­вую сто­рону Лев. Щит увенчан дво­рянским шлемом и коро­ною с тремя на оной страу­совыми перьями. Намет на щит красный и голу­бой, подложен­ный золо­том» (там же). Гербовые фигуры обозна­чали моло­дость рода, его силу и муже­ство. Таким образом, об­ретение родового герба, да еще и пожа­ло­ванного верхов­ной вла­стью, от­но­сится к 1830 г., и это заслуга, прежде всего, Нико­лая Ива­новича и Вла­ди­мира Ивановича Станкевичей. Грамота и герб многие десятилетия были предметами фа­мильной гордости.

Еще одним дядей Н. В. Станкевича по линии отца был Александр Ива­нович (1784 г. рожд.) Он начал военную службу унтер-офицером в ноябре 1800 г., в авгу­сте 1802 г. из Воро­нежа назначен в Софийский мушкетер­ский полк, с августа 1805 г. служил в только что образованном Калужском мушке­терском полку. В марте 1805 г. произ­веден в прапорщики, спустя год в подпоручики, поручиком стал в ян­варе 1808 г. Был в походах и бое­вых действиях: в 1806 году в Пруссии, в феврале 1807 г. уча­ствовал в сра­жении под городом Браунсберг, затем, в 1808 г., воевал против шве­дов на территории Финляндии и в бою 1 сентября при Нюкарлебю был ранен пу­лей в ногу. 10 июня 1809 г. уволен со службы с чином штабс-ка­пи­тана (ОПИ ГИМ. Ф. 351. Оп. 1. Д. 66, Л. 1; Д. 100. Л. 3. ). Скон­чался он в Удеревке.

Непросто сложилась жизнь Петра Ивановича Станкевича (1777–1840). Он тоже пошел по ратному делу, слу­жил в полку, в отставку вышел в чине ротмистра. В по­следующие годы серьезно психически болел, «вышел из ума». Нередко, вплоть до смерти «от натуральной болезни и изнеможе­ния», проживал в Удеревке. Умер 7 апреля 1840 г., похоронен в ограде удеревской Покровской церкви (ОПИ ГИМ. Ф. 351. Оп. 1. Д. 1. Л. 12, 23–24).

Достовер­ные сведения об упомянутом Алексее (1781–1810 или в нач. 1811), а также еще одном сыне Ивана Семеновича — Иване (1785 г. рожд.) не выяв­лены. По­скольку в позднейших документах (после 1789) этот Иван не упоминается, то можно полагать, что он умер в раннем возрасте.

Немного информации имеется у нас о дочери Ивана Семеновича — На­талье (1780 г. рожд.). Известно, что она вышла замуж за острогожского купца Федора Михайло­вича Сыромятникова. В апреле 1811 г. Наталья Ивановна отказалась от своей доли родительского наследства, при этом обещая «остаться навсегда довольной», «впредь никогда не просить более себе в дачу» никакого имущества и от братьев «ничего не требовать». За это ей была выплачена денежная компенсация в сумме не менее 31 000 руб. (ОПИ ГИМ. Ф. 351. Оп. 1. Д. 100. Л. 1–2). Наталья Ивановна — веро­ятно после смерти супруга — жила в Удеревке и активно помогала вести разраставшееся хозяйство.

Но вернемся непосредственно к отцу Н. В. Станкевича. 1811 г. был оз­наме­но­ван не только его уходом из армии, но и другим событием, вол­ни­тельное ожи­дание кото­рого уско­рило от­ставку. Молодой офицер же­нился. Избранни­цей стала Ека­те­рина Кра­мер (1794–1866), дочь кол­леж­ского асессора Иосифа (Осипа) Христо­форо­вича Кра­мера[7], к тому времени умер­шего. Познакомился с барышней Вла­димир Ивано­вич, ко­гда навещал род­ные места во время отпуска, пре­доставлен­ного в Ах­тыр­ском полку. Ека­те­рина Иоси­фовна, бу­дучи в преклон­ных го­дах, не без удоволь­ствия расска­зы­вала об об­стоя­тель­ствах знаком­ства (см.: Воспоминания … , 1915: 47–48). На од­ном из увеселитель­ных ве­черов играли в горелки. Водя­щим во время этой подвиж­ной игры выби­рался моло­дой чело­век, кото­рый мог по прави­лам «ловить» только де­вушку из убе­гающей пары, но лекар­ская дочь, отличав­шаяся красо­той, умудри­лась — слу­чайно ли? — схва­тить креп­кого лицом и сложением кор­нета за парик с привяз­ной ко­сой. Коса от­вали­лась, но Вла­димир был «пой­ман». Так или иначе, они приглянулись друг другу.

Чувства молодых людей были искренними. По крайней мере, Влади­мира Ивано­вича не смущало, что жениться он решил на беспри­даннице, жизнь которой после смерти отца оказалась не из лег­ких[8]. Да и сам он в то время отнюдь не относился к со­стоятельным людям. 21 апреля 1811 г., по­утру, в Троицкой церкви Острогожска[9] — «без всяких глупостей и церемо­ний» — состоялось венчание (ОПИ ГИМ. Ф. 351. Оп. 1. Д. 1. Л. 44).

Жизнетворящий путь к рождению первенца-сына — Николая Станкевича, его братьев и сестер был открыт.

P. S. Автор статьи искренние благодарит сотрудников указанных архивов за внимание и помощь при работе с источниками.


ПРИМЕЧАНИЯ

[1] Сведения о военной и гражданской службе Ивана Станкевича содержатся в копиях дела о за­писи его рода в Воронежскую родословную дворянскую книгу: Российский государственный историче­ский архив — РГИА. Ф. 1343. Оп. 29. Д. 6269; ГАВО. Ф. И-29. Оп. 139. Д. 187. Копии документов из этого дела, подтверждающие дво­рянское достоинство, были представлены Николаем Станкеви­чем при поступлении в Мос­ковский университет (Центральный исторический архив Москвы — ЦИАМ. Ф. 418. Оп. 100. Д. 168). Важнейшие вехи своей службы обозначены Иваном Станкевичем в сохранившемся «Объяснении», написанном им в мае 1804 года для обоснования права на вино­курение (автограф: Отдел письменных источников Государственного Исторического музея — ОПИ ГИМ. Ф. 351. Оп. 1. Д. 89. Л. 6–6 об.).

[2] Комиссарства в Слободской Украине были учреждены для «управления войсковыми слободами» в мае 1765 г. Кроме Меловатского в Острогожской провинции были созданы Острогожское, Би­рюченское, Калитвянское, Осиновское и Урывское комиссарства.

[3] Одним из свидетельств может служить избрание Дмитрия Синельникова депутатом от Острогож­ского полка в Комиссию по составлению проекта нового Уложения, созванную в соответствии с манифестом Екатерины II от 14 декабря 1766 года.

[4] Никакого заметного состояния в то время у деда Н. В. Станкевича не было. «Душ (крепостных. — А. С.) за собою не имеет», сообщалось в «Списке о дворянах вновь назначаемой Острогожской округи 1779 года» (Список …, 1898: 131).

[5] См. подробное описание вино­куренного за­вода, а также сведения о завещании Н. Ф. Синельниковой, в том числе части имущества в пользу Станкевичей: ОПИ ГИМ. Ф. 351. Оп. 1. Д. 66. Л. 5–14. Вообще Синельниковы, как показывают документы, внесли весьма значительный вклад в укрепление материального благополучия интересующей нас семьи.

[6] Станкевичей род внесен в эту часть родословной книги под номером 20 (см. копию книги: РГИА. Ф. 1343. Оп. 51. Д. 66. Л. 205 об). Из 2500 воронежских дворянских родов в 4-ю, «инозем­ную» часть губернской родословной книги в разное время было внесено всего 28 фами­лий (Акиньшин, Литвинова, 2009: 58).

[7] Этот дед Н. В. Станкевича происходил из «санкт-петербургских граждан». Начал службу в мае 1761 г. учени­ком аптекаря, с октября 1763 г. лекарский ученик, через год подлекарь в Пе­тербург­ском генеральном сухопутном гос­питале, с марта 1766 г. на той же должности в Артиллерийском инженерном корпусе. С мая 1768 г. лекарь в морских и пехот­ных час­тях. В мае 1781 г. «за добро­совестную службу» произведен в штабс-лекари и вскоре уволен с военной службы. По опреде­ле­нию Медицинской коллегии был определен в Воро­нежское наместничество, служил лека­рем в Ко­ротояке. Во время русско-турецкой войны 1787–1791 гг. находился «при корабельном строении» гребной фло­тилии и в военных частях, расположенных в Воронежском наместничестве. Запи­сан в 3-ю часть дво­рянской родослов­ной книги (ГАВО. Ф. И-29. Оп. 132. Д. 135).

[8] Несколько ранее намечался было другой брак Екатерины, однако «первый жених ее, к которому она чувствовала расположение, отказался от нее, узнав, что за ней нет никакого приданого» (ОПИ ГИМ. Ф. 351. Оп. 1. Д. 83. Л. 83).

[9] В строительство нового здания этого старинного храма в 1780–1787 гг. и обновление убранства значитель­ный денежный вклад внесли Синельниковы, на дочери которых, как уже знает читатель, женился дед Нико­лая Станкевича.


СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

Акиньшин, А. Н., Литвинова, Т. Н. (2009) Дворянские роды иностранного происхождения, внесенные в родословную книгу Воронежской губернии // Генеалогический вестник. № 35. С. 57–69.

Воспоминания Александры Владимировны Щепкиной. (1915) Сергиев Посад : Тип. И. И. Иванова. 248, [2] с.

Добрынина, Н. Е. (2009) Сквозь полтора столетия: моя семья. М. : Пашков дом. 345, [2] с.

Инструкция Слободской Украинской губернии комиссарам 1766 года (1890) // Багалей Д. И. Материалы для истории колонизации и быта Харьковской и отчасти Курской и Воронежской губ[ерний]. Харьков : Тип. К. Л. Счасни. С. 295–318.

Описание, учрежденное в Острогожском уездном суде обще с острогожским же городничими нижним земским судом, против запросов учрежденной при Императорской Академии наук комиссии (1889) // Материалы по истории Воронежской и соседних губерний / собраны и изданы Л. Б. Вейнбергом. Вып. XVI : Акты XVII и XVIII столетий. Воронеж : Типолитография Губернского правления. С. 1935–1968. [Нумерация страниц по выпускам сквозная.]

Политические и культурные отношения России с югославянскими землями в XVIII в. (1984) : документы / сост. А. П. Бажова, В. М. Хевролина, Н. И. Хитрова ; под ред. А. Л. Нарочницкого, Н. Петровича. М. : Наука (Ин-т истории СССР). 430 с.

Свалов, А. Н. (2009a) Н. В. Станкевич: «Человек выше всего…» // Знание. Понимание. Умение. № 2. С. 178–184.

Свалов, А. Н. (2009b) Философия любви Николая Станкевича // Знание. Понимание. Умение. № 3. С. 222–227.

Свалов, А. Н. (2011a) Николай Станкевич: воспевание любви и коллизии чувств [Электронный ресурс] // Информационный гуманитарный портал «Знание. Понимание. Умение». № 6 (ноябрь — декабрь). URL: http://zpu-journal.ru/e-zpu/2011/6/Svalov_Nikolai-Stankevich/ [архивировано в WebCite] (дата обращения: 20.04.2015).

Свалов, А. Н. (2011b) О важности «поиска себя» (повесть Н. В. Станкевича «Несколько мгновений из жизни графа Z***») // Знание. Понимание. Умение. № 2. С. 167–173.

Свалов, А. Н. (2012) О трагедии Н. В. Станкевича «Василий Шуйский» // Знание. Понимание. Умение. № 4. С. 111–116.

Свалов, А. Н. (2015) Воронежские годы Николая Станкевича // Знание. Понимание. Умение. № 1. С. 197–205. DOI: 10.17805/zpu.2015.1.18

Список о дворянах вновь назначаемой Острогожской округи 1779 года (1898) / изд. Л. М. Савелов // Дворянский адрес-календарь на 1898 год. Т. 2. СПб. : Изд. Н. В. Шапошникова. С. 130–138.


REFERENCES

Akin'shin, A. N. and Litvinova, T. N. (2009) Dvorianskie rody inostrannogo proiskhozhdeniia, vnesennye v rodoslovnuiu knigu Voronezhskoi gubernii [Noble lineages of foreign origin recorded in the genealogical book of Voronezh governorate]. Genealogicheskii vestnik, no. 35, pp. 57–69. (In Russ.).

Vospominaniia Aleksandry Vladimirovny Shchepkinoi [Memoirs of Aleksandra Vladimirovna Shchepkina]. (1915) Sergiev Posad, Tip. I. I. Ivanova [I. I. Ivanov's Printing House]. 248, [2] p. (In Russ.).

Dobrynina, N. E. (2009) Skvoz' poltora stoletiia: moia sem'ia [Through a century and a half: My family]. Moscow, Pashkov dom Publ. 345, [2] p. (In Russ.).

Instruktsiia Slobodskoi Ukrainskoi gubernii komissaram 1766 goda [Regulations for the commissioners of the Sloboda Ukraine governorate in 1766]. (1890) In: Bagalei, D. I. Materialy dlia istorii kolonizatsii i byta Khar'kovskoi i otchasti Kurskoi i Voronezhskoi gub[ernii] [Materials on the history of colonization and mode of life in Kharkov and partially in Kursk and Voronezh governorates]. Kharkov, Tip. K. L. Schasni [K. L. Schasni's Printing House]. Pp. 295–318. (In Russ.).

Opisanie, uchrezhdennoe v Ostrogozhskom uezdnom sude obshche s ostrogozhskim zhe gorodnichimi nizhnim zemskim sudom, protiv zaprosov uchrezhdennoi pri Imperatorskoi Akademii nauk komissii [Description made in the Ostrogozhsk district court together with the Ostrogozhsk lower territorial court’s town-provosts against the requests of the commission established under the auspices of the Imperial Academy of Sciences]. (1889) In: Materialy po istorii Voronezhskoi i sosednikh gubernii [Materials on the history of Voronezh and nearby governorates] / collected and published by L. B. Veinberg. Issue XVI : Akty XVII i XVIII stoletii [Acts of the 17th and 18th centuries]. Voronezh, Tipolitografiia Gubernskogo pravleniia [Typolithography of the Governorate Government]. Pp. 1935–1968. [Сontinuous page numbering.] (In Russ.).

Politicheskie i kul'turnye otnosheniia Rossii s iugoslavianskimi zemliami v XVIII v. [Political and cultural relations between Russia and the Yugoslav lands in the 18th c.] (1984) : documents / comp. by A. P. Bazhova, V. M. Khevrolina, N. I. Khitrova ; ed. by A. L. Narochnitskiy and N. Petrovich. Moscow, Nauka Publ. (Institute of History of the USSR). 430 p. (In Russ.).

Svalov, A. N. (2009a) N. V. Stankevich: «Chelovek vyshe vsego…» [N. V. Stankevich: “Human being is higher than anything…”]. Znanie. Ponimanie. Umenie, no. 2, pp. 178–184. (In Russ.).

Svalov, A. N. (2009b) Filosofiia liubvi Nikolaia Stankevicha [Nikolai Stankevich's philosophy of love]. Znanie. Ponimanie. Umenie, no. 3, pp. 222–227. (In Russ.).

Svalov, A. N. (2011a) Nikolai Stankevich: vospevanie liubvi i kollizii chuvstv [Nikolai Stankevich: Celebration of love and collisions of feelings]. Informatsionnyi gumanitarnyi portal Znanie. Ponimanie. Umenie”, no. 6 (November — December). [online] Available at: http://zpu-journal.ru/e-zpu/2011/6/Svalov_Nikolai-Stankevich/ [archived in WebCite] (accessed 20.04.2015). (In Russ.).

Svalov, A. N. (2011b) O vazhnosti «poiska sebia» (povest' N. V. Stankevicha «Neskol'ko mgnovenii iz zhizni grafa Z***») [On the importance of “self-searching” (N. V. Stankevich’s short novel “Some Moments of Count Z***’s Life”)]. Znanie. Ponimanie. Umenie, no. 2, pp. 167–173. (In Russ.).

Svalov, A. N. (2012) O tragedii N. V. Stankevicha «Vasilii Shuiskii» [On N. V. Stankevich’s tragedy “Vasiliy Shuiskiy”]. Znanie. Ponimanie. Umenie, no. 4, pp. 111–116. (In Russ.).

Svalov, A. N. (2015) Voronezhskie gody Nikolaia Stankevicha [Nikolai Stankevich: The Voronezh years]. Znanie. Ponimanie. Umenie, no. 1, pp. 197–205. (In Russ.). DOI: 10.17805/zpu.2015.1.18

Spisok o dvorianakh vnov' naznachaemoi Ostrogozhskoi okrugi 1779 goda [The 1779 list of the nobility in the reestablished Ostrogozhsk region] (1898) / publisher: L. M. Savelov. In: Dvorianskii adres-kalendar' na 1898 god [Noble address-calendar for the year 1898]. Vol. 2. St. Petersburg, Izd. N. V. Shaposhnikova [N. V. Shaposhnikov's Publ.]. Pp. 130–138. (In Russ.).


Свалов Александр Николаевич — кандидат исторических наук, доцент, академик Российской академии социальных наук, г. Москва. Тел.: +7 (495) 399-15-83.

Svalov Aleksandr Nikolaevich, Candidate of History, Associate Professor, Member, Russian Academy of Social Sciences, Moscow. Tel.: +7 (495) 399-15-83.

E-mail: ava-69@mail.ru


Библиограф. описание: Свалов А. Н. Из родословной Николая Станкевича [Электронный ресурс] // Информационный гуманитарный портал «Знание. Понимание. Умение». 2015. № 2 (март — апрель). С. 110–128. URL: http://zpu-journal.ru/e-zpu/2015/2/Svalov_Genealogical-Tree-Stankevich/ [архивировано в WebCite] (дата обращения: дд.мм.гггг).

Дата поступления: 20.04.2015.



в начало документа
  Забыли свой пароль?
  Регистрация





  "Знание. Понимание. Умение" № 4 2017
Вышел  в свет
№4 журнала за 2017 г.



Каким станет высшее образование в конце XXI века?
 глобальным и единым для всего мира
 локальным с возрождением традиций национальных образовательных моделей
 каким-то еще
 необходимость в нем отпадет вообще
проголосовать
Московский гуманитарный университет © Редакция Информационного гуманитарного портала «Знание. Понимание. Умение»
Портал зарегистрирован Федеральной службой по надзору за соблюдением законодательства в сфере
СМИ и охраны культурного наследия. Свидетельство о регистрации Эл № ФС77-25026 от 14 июля 2006 г.

Портал зарегистрирован НТЦ «Информрегистр» в Государственном регистре как база данных за № 0220812773.

При использовании материалов индексируемая гиперссылка на портал обязательна.

Яндекс цитирования  Rambler's Top100


Разработка web-сайта: «Интернет Фабрика»